Открыть плеер — он помнит, где вы остановились, показывает все разделы и позволяет вернуться туда, откуда вы перешли. | Слушать эту главу
Откуда пришло это утверждение
Начнём с книги, изданной в 1888 году, и с того, что её автор представила свой труд как полученный, а не сочинённый.
«Тайная доктрина» вышла в виде комментария к Станцам Дзиан (Блаватская, 1888), и Елена Блаватская всю жизнь настаивала, что материал пришёл к ней от учителей, прежде всего от Махатм Мории и Кут Хуми. Та же последовательность рас уже была напечатана пятью годами раньше, в «Эзотерическом буддизме» Синнетта, вышедшем в 1883 году и составленном по той же переписке (Синнетт, 1883). О том, как передавалось учение, я говорю сразу, потому что от этого зависит дальнейшее. Схема, которую мы будем разбирать, прошла через несколько рук за несколько лет, и дельное в ней оказывается именно сама схема, а не подробности, которыми она обросла.
Рассказ таков. Человечество проходит одну за другой семь коренных рас. У первой, Полярной, вовсе нет физического тела. Вторая, Гиперборейская, ещё тонкая, хотя уже начинает уплотняться. В Третьей, Лемурийской, человечество впервые полностью облекается плотью; живёт эта раса на суше, лежавшей там, где теперь Индийский и Тихий океаны, и погибает в огне. Четвёртая, Атлантическая, живёт у Атлантики и гибнет в воде. Пятая — это мы.
Заметим, куда ведёт эта последовательность: совсем не туда, куда ждёт современный читатель. Мы привыкли к истории, в которой предки поднимаются из животного состояния. Здесь движение идёт в обратную сторону: дух нисходит в материю, и каждая раса плотнее и прочнее укоренена в теле, чем предыдущая. Мы не выросли в эти тела, а погрузились в них.
И здесь мы подходим к тому, с чего, собственно, и начинается эта книга. По собственной логике учения, первые две расы не оставили в физическом мире никаких следов: им нечего было оставить, ведь физической части у них не было. Значит, проверить учение можно лишь начиная с одного-единственного момента — с того, когда, по его словам, тела стали плотными, а это Третья раса. Учение само указывает, где оно соприкасается с ископаемой и генетической летописью, и указывает ровно туда, где такая летопись только и могла начаться. Кто захочет сверить эти утверждения с тем, что хранит земля, узнает из самих утверждений, откуда начинать поиски.
Рудольф Штайнер обратился к тому же материалу и в 1904 году опубликовал «Из Хроники Акаши» в теософском журнале «Люцифер-Гнозис» — в те годы он был генеральным секретарём Немецкой секции Теософского общества. Блаватскую он читал внимательно, работал внутри её организации и ушёл из неё лишь в 1912 году, чтобы основать антропософию. Так что его свидетельство принадлежит той же традиции, а не стоит особняком, и читателю надо это учитывать. Ценность его в другом: это второе ясновидческое прочтение, сделанное человеком незаурядных способностей. Во многих частностях Штайнер расходится с Блаватской, но в тех пунктах, на которые опирается эта книга, с ней согласен. Тела лемурийцев у него ещё мягкие, недоделанные, земная кора под ними тонкая и повсюду подточенная вулканическими силами, мощные вулканы почти везде, а погибла Лемурия, по его словам, от действия этого огня (Штайнер, 1904).
Здесь нужно сказать несколько слов о том, как это знание дошло до нас и сколько ему лет: читатель, встретивший его впервые, может решить, что всё здание возвели в 1888 году.
Блаватская его получила. Она настаивала на этом всю жизнь, и те, от кого она его получила, названы по имени. Это Махатмы Мория и Кут Хуми, адепты гималайского братства. С Морией она впервые встретилась в Лондоне в 1851 году и узнала в нём того, кто являлся ей с самого детства. Учителя приходили к ней и во плоти, и вне тела. Рамасвамьер в 1882 году отправился пешком в Сикким искать Морию, встретил его на дороге и потом писал, что взял его за руку и почувствовал живую плоть (Рамасвамьер, 1882). Другие встречали Кут Хуми так же запросто, а многие видели обоих в проецируемом теле, которое традиция называет майави-рупа. Их письма приходили путём преципитации: текст сам проступал на бумаге, хотя перо никто не держал, нередко внутри запечатанных конвертов и нередко при свидетелях (Баркер, 1923). Вот и вся цепочка: древнее учение, которое хранят живые учителя, передано женщине, способной его принять, и записано ею отчасти с их слов, отчасти по собственному прямому прочтению летописи.
За учителями стоит Книга Дзиан. По словам Блаватской, это не печатная книга, а рукопись на сензаре, священном языке древнее санскрита, и хранится она в скальных библиотеках среди отрогов Гималаев. Станцы Дзиан — самое древнее, что есть в «Тайной доктрине», и свою книгу Блаватская подаёт как комментарий к ним.
У обоих материков есть имена, а у имён своя история, и на ней стоит ненадолго остановиться: одна из этих историй поистине удивительна.
Восточный материк в ченнелинговых и традиционных источниках зовётся Му. Название же «Лемурия» научное, и притом недавнее. В 1864 году зоологу Филипу Склейтеру понадобилось объяснить, как лемуры оказались и на Мадагаскаре, и в Индии, хотя их разделяет океан. Он предположил, что в Индийском океане затонула суша, и назвал её Лемурией — по этим животным (Склейтер, 1864). А самих животных веком раньше назвал Линней: он взял латинское слово lemures, так римляне звали блуждающих духов умерших предков, потому что зверьки бродят ночью медленным, бесшумным шагом (Линней, 1758). У римлян был и праздник с таким названием. Лемурии справляли в мае: в эти ночи глава каждого дома вставал в темноте и приносил дары умершим предкам, чтобы те успокоились и с миром ушли (Овидий, «Фасты», V).
Так что слово несло свой смысл задолго до того, как за ним потянулся натуралист. Лемурии — это обряд поминовения предков. Склейтер дал это имя затонувшей земле в Индийском океане, а Геккель через несколько лет объявил ту же затонувшую землю колыбелью человечества (Геккель, 1868). Два натуралиста — один шёл от того, где водится ночной зверёк, другой от эволюционного родства — пришли к затонувшему материку как раз в том океане, который называет традиция, и дали ему имя, означающее почитание умерших предков. Я вижу в этом настоящее провидение. А Блаватская в 1888 году просто взяла слово, которое уже носилось в воздухе, и наполнила его тем, что знала сама.
Об Атлантиде мы знаем от Платона, афинского философа IV века до нашей эры, которого большинство читателей помнит по образу узников, глядящих на тени на стене пещеры. Историю Атлантиды он рассказывает в двух диалогах, «Тимее» и «Критии», и подаёт её не как вымысел, а как предание: афинский государственный муж Солон услышал его от жрецов египетского города Саис (Платон, «Тимей»; «Критий»). Значит, уже в самом раннем из дошедших пересказов Атлантида предстаёт как переданное знание, за которым стоит более древний источник. Само имя разошлось очень широко: Атлас, Атлантика, а на другом берегу океана — Астлан, прародина мешиков, на языке которых atl означает «вода».
А самый глубокий слой древнее обоих этих имён. Индуистские писания описывают, как человечество проходит череду мировых эпох — манвантар. У каждой свой Ману, а Ману — это первый человек своей эпохи, предок и законодатель, который переносит жизнь через конец одного мира в начало следующего: он переживает потоп и заново начинает род людской («Вишну-пурана»; «Бхагавата-пурана»). Человечества сменяют друг друга, у каждого свой праотец, каждое кончается и уступает место следующему. Именно это устройство и исследует наша книга, а записано оно было в Индии за много веков до Блаватской, по ещё более древнему преданию, и Блаватская открыто на него опиралась. Есть своя версия и у Месопотамии: шумерский Царский список, где допотопные цари правят многие тысячи лет (Якобсен, 1939), и рассказ о потопе в сказаниях об Атрахасисе и Гильгамеше, где человечество до потопа отделено от человечества после него.
Так что сама схема очень стара и повсюду приходит к нам через откровение. Наука явилась поздно и дала название лишь одному из двух материков — и, как оказалось, поместила его в правильный океан.
С чего всё началось
Началось всё довольно далеко от Лемурии, и я описываю здесь свой путь, потому что и он входит в число доказательств.
Я пришёл к этой теме через ченнелинг. Современная литература такого рода начинается с Сета, который с 1963 года говорил через Джейн Робертс (Робертс, 1970), продолжается «Законом Одного», полученным через Карлу Рукерт с 1981 года (Элкинс и др., 1984), и Башаром, говорящим через Даррила Анку с 1984 года (Анка, Башар). Потом пришло множество плеядеанских посланий через разных людей, а в последние несколько лет — моя собственная еженедельная работа с ченнелером Джимом Чарльзом.
Эти источники расходятся в сотне частностей, но в одном многие из них твёрдо сходятся: человечество представляет собой гибрид. Речь идёт о генетической гибридизации, и понимают её ровно так же, как биолог: скрещиваются две линии, и рождается потомство, несущее черты обеих. Причём скрещиваний описано несколько, а не одно. В «Законе Одного» рассказано о народе, который перенесли с Марса и воплотили на Земле, изменив для этого физическое тело (Элкинс и др., 1984). Башар говорит, что он из народа Сассани, а этот народ возник от скрещивания людей с Серыми, и это уже другая линия и другая программа, чем марсианская. В плеядеанских посланиях описана своя работа. А в посланиях через Джима Чарльза говорится, что скрещивание продолжается и в наши дни.
Так что ченнелеры рисуют картину долгой и разнообразной работы, которую вели несколько народов: программа растянулась на огромные сроки.
И у этой картины есть подтверждение. Есть вторая группа свидетельств: собирали её совсем иначе, и собирали люди, которых ченнелинг нисколько не занимал, а описывает она ту же программу с человеческой стороны.
Я говорю о рассказах похищенных. Джон Мак, профессор психиатрии Гарварда и лауреат Пулитцеровской премии, взялся за такие случаи в 1990 году, ожидая найти психическую патологию, а сообщил, что не нашёл её и что его подопечные — обычные люди, которые рассказывают о том, что с ними на самом деле произошло (Мак, 1994). Бадд Хопкинс и Дэвид Джейкобс собрали ещё сотни случаев (Хопкинс, 1981, 1987; Джейкобс, 1992, 1998). И через всю эту литературу проходит одна определённая и устойчивая нить — процедуры, связанные с размножением. У женщин забирают яйцеклетки, у мужчин сперму. Беременность наступает, а через несколько недель бесследно исчезает. На корабле матерям показывают детей, отчасти похожих на них, а отчасти на кого-то другого, и говорят, что это их дети.
Получается, что две независимые группы свидетельств описывают одну и ту же программу. Первая пришла через ченнелинг и объясняет цель. Вторая пришла через воспоминания, часто под гипнозом, от обычных людей, для которых всё это стало неожиданностью, и описывает саму процедуру. И там и там говорится, что людей скрещивают с другими линиями и что от этих скрещиваний рождаются дети.
А если хоть что-то из этого правда, то происходит оно в телах, а тела хранят записи.
Этим и занята моя собственная работа. Гибридизация того рода, что описана в этих свидетельствах, оставила бы совершенно особый след, и стоит точно сказать, какой. У каждого человека хромосомы парные: в каждой паре одна от матери, другая от отца, и в этом всё правило наследования. Значит, любую последовательность ДНК, которая есть у человека, можно проследить до одного из родителей. Последовательности, которой нет ни у того, ни у другого, при обычном наследовании быть не может. Вот её и ищут: варианты, которые есть у ребёнка и отсутствуют у обоих родителей, вставки и замены, которым неоткуда было взяться. Этим и занимается проект «Генетика старсидов», и поиск этот ведётся на живых людях, в наши дни.
Поворот к древности
У такого поиска есть трудность, а за ней стоит вторая, и она серьёзнее первой.
Первая трудность практическая. Событие, происходящее сейчас, оставляет след в одном геноме. Чтобы вообще его увидеть, нужно глубоко прочитать геном этого человека и вдобавок геномы обоих родителей, а это дорого. К тому же для одного-единственного необъяснимого варианта сначала предложат дюжину обычных объяснений, прежде чем кто-нибудь допустит необычное.
Вторая трудность в том, что даже чистая находка ничего бы не сказала. Допустим, у ребёнка обнаружился вариант, которого нет ни у одного из родителей. С чем его сравнивать? Чтобы утверждать, что последовательность пришла откуда-то извне, нужно знать, как это «извне» выглядит, а эталонного генома для него нет. Находка так и останется курьёзом, а курьёзы никого не убеждают.
Выход подсказала мысль, и первым толчком к ней стал Дин Радин.
В книге «Настоящая магия» Радин описал, как Церковь обходилась с силой, возникавшей вне её стен (Радин, 2018). Магия внутри церкви дозволялась: он замечает, что таинство евхаристии само по себе магическая практика, которую совершает человек, помазанный для этого. Магия за пределами церкви — совсем другое дело. Радин называет это грубым способом удерживать власть внутри института и пишет, что, насаждая свою идеологию, церковники устраняли всякого, у кого были иные силы или видения. Он приводит пример Иосифа Купертинского: левитирующим его видели тысячи людей, инквизиция сняла с него обвинение в сговоре с дьяволом, а затем начальство переводило его из одного глухого монастыря в другой, подальше от толпы (Радин, 2018; Гроссо, 2016).
А слово «устраняли», когда речь идёт о людях и повторяется на протяжении многих веков, имеет последствия. Тот, кого убили до того, как у него появились дети, ничего после себя не оставляет. Это отбор в самом простом биологическом смысле, и действует он на любой признак, привлекающий внимание палача. Если такое давление продолжается достаточно долго, человечество самым обычным генетическим путём утратит то, что прежде в нём было. Способность будет редеть в популяции, как редеет любой наказуемый признак.
Теперь поставим рядом мысль, которая звучит в ченнелинговых посланиях постояннее всех остальных. Источники, не согласные почти ни в чём другом, говорят одно: возвращение. Телепатия возвращается. Древние способности приходят к нам снова. И работа по гибридизации описывается как часть этого возвращения.
Соединим одно с другим, и получится вполне определённое утверждение: идущие сейчас скрещивания возвращают в человеческий геном те экстрасенсорные варианты, которые отбор из него удалил.
Это утверждение можно проверить, и для проверки нужно ровно одно — более древний геном. Геном людей, которые несли эти варианты до того, как началось долгое давление. Иначе говоря, геном лемурийца и геном атланта.
Ничего подобного у нас нет, и на этом мои рассуждения на время остановились.
А потом мне пришло в голову, что, быть может, такие геномы у нас уже есть: прочитанные и лежащие в базах данных под другим названием.
До Блаватской
Учение, данное через прозрение, даётся не один раз. Оно приходит к тому, кто способен его принять, в любом веке и на любом языке, и следует ожидать, что его записывали снова и снова в разных концах света. Поэтому я стал искать более ранние изложения — на английском, французском, испанском, русском, китайском, иврите, а также в тамильских и санскритских текстах.
Они нашлись и складываются в три потока.
Еврейский поток, в котором устройство учения сохранилось целиком
Каббала — мистическое учение иудаизма, и главная её книга — Зоар, «Книга Сияния». Она появилась в Испании в XIII веке, а приписывается рабби Шимону бар Йохаю, жившему во II веке. За ней стоит Талмуд — огромный свод раввинистического учения, завершённый примерно к VI веку. И в Талмуде, и в Зоаре говорится о человечествах, живших до нашего.
Талмуд в трактате Хагига, на листе 13б, упоминает 974 поколения, бывших до Адама. Число названо точно, и комментаторы с тех пор не перестают о нём размышлять.
Зоар говорит ещё определённее, и для нашей темы его слова очень примечательны. Там сказано, что до появления Адама в мире жило много поколений людей, что они были подобны обезьянам и что подлинного человеческого образа в них не было (Зоар). В другом месте Зоар учит, что Святой, благословен Он, создавал миры и разрушал их, и толкует слова «тоху» и «боху» из второго стиха Книги Бытия — «безвидна и пуста» — как состояние этих прежних миров.
Итак, до нас одно за другим жили человечества во плоти, но ещё без законченного человеческого облика, и каждое из них в конце своей эпохи было уничтожено.
Скрепляет всё это учение о космических субботних циклах — шмитот. Как в Торе земля отдыхает каждый седьмой год, так и мироздание проходит семь великих циклов, и каждым правит одна из семи нижних сфирот, божественных эманаций. В каждом цикле своё человечество. Цикл перед нашим стоял под знаком Хесед, то есть милосердия. В «Маарехет Элокут», одном из ранних классических трудов каббалы, сказано, что 974 поколения Талмуда принадлежат именно этому прежнему циклу. Учение это есть в «Тикуней Зоар», его излагают Нахманид, рабейну Бахья, рабби Ицхак из Акко, Реканати, Радбаз и многие после них.
И каббалисты сами делают тот вывод, к которому приходим мы. Столько народов помнят исчезнувшую высокоразвитую цивилизацию, бывшую до нашей, говорят они, потому что она действительно была — в предыдущем цикле.
Одно несогласие стоит упомянуть, и оно поучительно. Рабби Хаим Виталь, записавший учение Ари, отверг субботние циклы и считал, что доадамовы миры от начала до конца были духовными и так и не воплотились физически (Виталь, «Эц Хаим»). Но ведь это в точности теософское описание первых двух коренных рас, Полярной и Гиперборейской, которые не оставили никаких следов, потому что физического в них не было. Две традиции расходятся в том, на каком этапе появляется материя, но согласны, что она появляется.
Сюда же относится ещё один отрывок. На девятом листе первого тома Зоар описывает семь земель и говорит, что Каин, изгнанный после убийства Авеля, был сослан в одну из них, называемую Арка, и взял там жену из живших там людей (Зоар I:9б). Рав Амнуна Саба прямо говорит, что обитатели этих других земель — люди, а не существа какого-то иного рода. Отдельная земля, отдельный народ, уже живущий на ней, и скрещивание между ними.
Посмотрим теперь, что даёт этот поток, если поставить его рядом с остальными.
Пураны дают устройство — эпохи, сменяющие друг друга, у каждой свой праотец, — а о телах почти ничего не говорят. Ченнелинговые послания подробно описывают тела, но появились поздно. Зоар даёт и то и другое, причём ещё в XIII веке.
Он говорит, что до Адама жили народы. Что жили они в мире, то есть на земле и во плоти. Что они были подобны обезьянам и подлинного человеческого образа в них не было, а это описание существ, которые были людьми, но не нами. И что они исчезли.
Это ровно то, о чём наша книга: нашему роду предшествовали другие человеческие роды — телесные, близкие к нам, но до нас не дотягивавшие, — а потом они исчезли.
Отрывок о Каине добавляет вторую половину картины: отдельная земля, народ, уже прочно на ней обосновавшийся, и дети, рождённые от союза с ним. Это интрогрессия, записанная в Испании около 700 лет назад.
А субботние циклы объясняют всю эту картину: в каждом цикле своё человечество, и каждое кончается, когда кончается его эпоха.
Здесь нужно чётко соблюсти хронологию. Учение о доадамовых поколениях и о космических субботних циклах — средневековое и ещё более древнее, и оно совершенно самостоятельно. А с Атлантидой или Му этот исчезнувший мир отождествили каббалисты нашего времени, да иначе и быть не могло: слова «Му» до 1864 года не было ни в одном европейском языке. Средневековые источники говорят о прежнем человечестве, а имя ему дали позже.
Чего в еврейском потоке нет, так это карты. Он помещает эти народы во времени и описывает, какими они были, но о географии молчит. За географией мы вернёмся к ясновидцам, писавшим об Индийском и Тихом океанах; о том, как единодушны они насчёт этого океана, речь пойдёт дальше.
Французский поток, откуда пришло имя
Му — самое частое название восточного материка в ченнелинговых посланиях, и в европейскую литературу оно попало неожиданным путём.
Шарль-Этьен Брассёр де Бурбур был французским аббатом и одним из основателей изучения Месоамерики: он путешествовал по Мексике и Гватемале и спас рукописи, которые иначе пропали бы. В 1869–1870 годах он работал над Кодексом Троано — сложенной гармошкой книгой майя, которая теперь считается частью Мадридского кодекса, — и пользовался фонетическим алфавитом, записанным в XVI веке епископом Диего де Ландой. Один знак он прочитал как «Му» и решил, что это название земли, погибшей в катастрофе и ушедшей под воду (Брассёр де Бурбур, 1869).
Позже выяснилось, что прочтение было ошибочным. Алфавит де Ланды ненадёжен, ведь письмо майя по большей части не алфавитное, а логографическое, и сам кодекс оказался альманахом. Но имя вошло в литературу именно отсюда, из рукописи майя, за 18 лет до «Тайной доктрины». В 1880-х годах его подхватил Огастес Ле Плонжон (Ле Плонжон, 1896), а Джеймс Чёрчворд перенёс его в XX век и переместил в Тихий океан (Чёрчворд, 1926).
Второй француз важнее. Луи Жаколио был юристом и колониальным судьёй и служил в Пондишери — французском анклаве на юго-восточном побережье Индии, в тамильской земле. Он выучил санскрит, собирал местные предания и в 1873 году издал книгу «Сыны Божьи» (Les Fils de Dieu), где описал затонувшую землю под названием Рутас, опираясь на собранное в Индии (Жаколио, 1873). Тамильские поэты издавна помнили, как море поглотило их собственное южное побережье («Силаппадикарам»), и Жаколио, взяв это воспоминание о суше, потерянной в Индийском океане, расширил его до целого материка. На следующий год он развил свой рассказ в книге «Исчезнувшие народы и материки» (Les Peuples et les continents disparus) (Жаколио, 1874). Блаватская на него ссылается.
Так география пришла к ней из Индийского океана через француза, жившего на его берегу.
Санскритский поток, давший устройство учения
Пураны — собрание санскритских священных текстов, складывавшихся на протяжении многих веков; в них хранятся традиционная космология и сказания о богах. Время в них делится на манвантары; это слово составлено из «Ману» и «антара» и означает «промежуток одного Ману».
Ману — это первый человек эпохи, предок и законодатель целого человечества, тот, кто переживает гибель одного мира и начинает следующий. Самый известный из них — Ману Вайвасвата: рыба предупреждает его о потопе, он строит судно и переживает потоп. Это индийский вариант сказания, известного по всему миру.
У каждой манвантары свой Ману, и каждая кончается и уступает место следующей. Четырнадцать манвантар составляют кальпу, один день Брахмы. Устройство, таким образом, — это череда человечеств, у каждого свой праотец, и каждое кончается, сменяясь следующим.
Именно эту схему и исследует наша книга, а записана она была в Индии задолго до того, как появилось всё остальное. Блаватская открыто на неё опиралась.
Что дали другие языки
Русские источники добавляют одну подробность. Блаватская была русской, и в русских пересказах её географии сохранилось то, как далеко на север заходила её Лемурия, а в английских изложениях это часто выпадает. Речь о северных пределах, описанных дальше: Сибирь, Камчатка и вплоть до Норвегии.
С китайскими источниками связана любопытная подробность. Там используется выражение «Му далу», материк Му, и пришло оно в китайский язык в XX веке через Чёрчворда, так что это не самостоятельный источник, а отголосок. Но китайские авторы, писавшие о Му, снова и снова делают собственное наблюдение: одни и те же символы и обычаи встречаются в Египте, Бирме, Индии, Японии, Китае, на тихоокеанских островах, в Центральной и Южной Америке и у племён Северной Америки. Как бы ни относиться к их выводу, само наблюдение ценно и заслуживает места в любом рассказе об этих предметах.
Что из этого следует
Учение давалось много раз до того, как его получила Блаватская, и эти отдельные откровения согласуются друг с другом.
Талмуд и Зоар хранили память о человечествах, живших до нашего, — во плоти, без законченного человеческого облика; каждая эпоха кончалась и уступала место следующей.
Пураны хранили устройство манвантар, у каждой эпохи свой праотец.
А имя Му попало в европейские руки из кодекса майя в 1869 году, география пришла из тамильской земли через французского судью в 1873-м, а слово «Лемурия» дал английский зоолог, считавший лемуров, и вместе с этим словом пришёл римский праздник поминовения предков.
Блаватская приняла всё это целиком и записала как единый рассказ — так и выглядит передача знания, когда оно наконец приходит полностью.