Открыть плеер — он помнит, где вы остановились, показывает все разделы и позволяет вернуться туда, откуда вы перешли. | Слушать эту главу
Мир, погибший в воде
Из всех утверждений этой темы это самое широкое и лучше всего засвидетельствованное, поэтому начнём с него: всё дальнейшее — лишь вопросы о подробностях того, в чём и так согласны очень многие.
Шумерский Царский список называет царей, правивших до потопа по нескольку десятков тысяч лет каждый, в городах, разрушенных позже (Якобсен, 1939). Сказания об Атрахасисе и Гильгамеше описывают человечество, жившее до потопа, и отличают его от человечества после него (Атрахасис; Гильгамеш, XI).
Книга Бытия хранит тот вариант, который дошёл до Европы. Велико развращение человеков, одного праведника предупреждают, воды покрывают горы, и мир заново заселяется потомками тех, кто был в ковчеге (Бытие 6:5–9:17).
В Индии это не единичное событие, а устройство мира — уже описанные манвантары.
В Греции помнят Девкалиона и Пирру: Прометей предупредил их, они пережили потоп в ковчеге и пристали к горе.
Платон даёт рассказ, в котором у погибшего мира есть имя. За Геракловыми столпами лежала великая держава, больше Ливии и Азии, вместе взятых, владевшая частью Европы и Африки, и за одни ужасные сутки её поглотило море (Платон, «Тимей»).
Тот же рассказ есть и по ту сторону Атлантики.
По преданию ацтеков и других народов науа, мир прошёл через пять циклов творения и гибели, называемых Солнцами, и наш — пятый. Четвёртое Солнце, Науи Атль, «Четыре Воды», закончилось потопом, и все люди превратились в рыб. Вода и небо сблизились, и за один день погибло всё. Спаслись двое, в выдолбленном стволе кипариса (Солнца науа).
За один день погибло всё. У Платона — за одни ужасные сутки.
Запомним счёт: пять эпох, и наша пятая. У Блаватской семь коренных рас, и мы пятая, а две ещё впереди. У ацтеков это число было в Мексике ещё до прихода европейцев, есть оно и у хопи: они считают, что живут в Четвёртом мире, на пороге Пятого.
«Пополь-Вух», книга киче — народа майя из Гватемалы, записанная в 1550-х годах по более древним устным преданиям, рассказывает о деревянных людях, живших до нас. Это было прежнее человечество: они умели говорить и размножаться, но сознания у них не было, и Сердце Неба наслало на них потоп («Пополь-Вух»).
Хопи живут в Четвёртом мире и стоят на пороге Пятого. Первый мир погиб от огня, второй от холода, третий от потопа, и каждый раз уцелевали те, кто соблюдал законы; в третий раз они укрылись в полых тростниках и вышли наружу через сипапу (предания хопи).
Предания о потопе такого рода есть почти у всех народов Северной Америки. У ифугао на Филиппинах — Виган и Буган. У мяо на юге Китая есть вариант, который некоторые учёные считают одним из самых древних на свете.
Итак, прежний мир, населённый людьми, погиб в воде, и после него наступил наш. Это записано на всех обитаемых материках, у сотен отдельных народов, в преданиях, которые совпадают в общих очертаниях и расходятся во всём остальном.
Их тела не были похожи на наши
Очень многие ныне живущие люди помнят, что были атлантами. Из примерно 2000 чтений о жизни, которые дал Кейси, — тех, что заглядывают в прошлые воплощения, — около 700 нашли у человека жизнь в Атлантиде (чтения Кейси). Это треть всех, кто к нему приходил (чтения Кейси). Так что атланты нам не чужие, и в том смысле, который важен для самих преданий, атланты — это мы: те же души, вернувшиеся снова.
С телами дело обстоит иначе, и здесь источники расходятся.
По одним источникам, прежние люди стояли ниже нас. Зоар говорит, что до Адама в мире жило много поколений людей, что они были подобны обезьянам и подлинного человеческого образа в них не было (Зоар). Майя говорят о том же с другого берега Атлантики: деревянные люди умели говорить и размножаться, но не имели ни сознания, ни благодарности к своим создателям, а когда их настиг потоп, они превратились в обезьян.
По другим — выше нас.
В Книге Бытия сыны Божии берут себе в жёны дочерей человеческих, и от них рождаются нефилимы — исполины, сильные, издревле славные люди (Бытие 6:1–4). Великаны, рождённые от скрещивания двух родов, незадолго до потопа.
Четвёртая раса у Блаватской — великаны, и каждая коренная раса у неё не вырастает из предыдущей, а приходит.
У Штайнера атланты воспринимают мир образами, а не рассудком, обладают огромной памятью и умеют управлять жизненной силой, а у нас ничего этого не осталось (Штайнер, 1904).
А Финьет, атлант, говорящий через Джеймса Э. Чарльза, на прямой вопрос, были ли атланты Homo sapiens, отвечает, что людьми они не были. Ростом около семи футов, то есть больше двух метров. У некоторых вытянутые головы. Среди них было больше одного вида, и пришли они, по его словам, из разных частей галактики (Джеймс Э. Чарльз, 29 сентября 2017).
Выходит, что по одной половине источников люди до нас были недоделанными, а по другой — великолепными. Похоже на прямое противоречие, но, возможно, его здесь нет.
Кейси описывает в Атлантиде, помимо собственно атлантов, ещё и третье сословие. Он называет их «вещами» и «автоматами»: это существа, которых использовали для работы и выводили в подземных лабораториях под городами; у некоторых были хвосты, перья или чешуя — уродства, роднившие их с животным миром (чтения Кейси).
И, по его словам, великий раздор, погубивший Атлантиду, разгорелся именно из-за них. Общество атлантов раскололось на две партии в споре о том, как с такими существами обращаться. Одна называла себя Детьми Закона Одного: душу даёт Творец, говорили они, значит, у этих существ есть души и их нужно поднимать к сознанию. Другие, которых Кейси называет Сынами Велиала — по библейскому слову, означающему никчёмность, — не признавали никакого мерила, кроме себя и собственного возвеличения, и хотели, чтобы слуги оставались невежественными и продолжали работать (чтения Кейси).
Кейси — один из ранних голосов традиции, которая с тех пор повторяла это много раз. Создание сословия слуг, выкачивание из них энергии и порча их душ снова и снова встречаются в ченнелинговых посланиях как главный грех Атлантиды и причина её гибели.
Если так, то две группы источников, возможно, описывают не две разные эпохи, а два сословия одной цивилизации. Поколения Зоара, подобные обезьянам, и деревянные люди майя тогда рассказывают о слугах. А нефилимы, великаны Блаватской, атланты Штайнера с их образным видением и властью над жизненной силой и семифутовые пришельцы, о которых говорит Финьет через Джеймса Э. Чарльза, — о хозяевах.
При любом прочтении остаётся то, что важно для нашей книги: тела были у обоих сословий, и оба этих тела отличались от наших.
Куда помещают Атлантиду источники
Платон говорит определённо, и с него начинали все, кто писал после. Атлантида лежала за Геракловыми столпами, то есть за проливом между Испанией и Марокко, в открытой Атлантике. Она была больше Ливии и Азии, вместе взятых. И её поглотило море.
Вот почти всё, что он сообщает о географии, и этого хватило, чтобы спор не утихал 2400 лет.
Первую карту начертил в 1665 году Афанасий Кирхер, иезуит, живший в Риме. Он поместил остров посреди Атлантики, между Испанией и Америкой, нарисовал его югом вверх, подписал insula Atlantis и предположил, что Азорские острова — это уцелевшие вершины его гор (Кирхер, 1665). От этой карты происходят все популярные изображения Атлантиды, в том числе карта Доннелли 1882 года (Доннелли, 1882). Именно книга Доннелли ввела эту тему в новое время, и Блаватская прочла её до того, как начала писать.
Другие помещали Атлантиду в иные места. Улоф Рудбек в 1679 году в четырёх томах доказывал, что это Швеция (Рудбек, 1679). Лопес де Гомара, Фрэнсис Бэкон и Гумбольдт отождествляли её с Америкой (Бэкон, 1627). Уоррен в 1885 году поместил колыбель человечества на Северный полюс (Уоррен, 1885). Брассёр де Бурбур в 1860-х годах связал её с майя, а вслед за ним и Ле Плонжон.
Теософское учение оставляет Атлантиду в Атлантике, но делает её гораздо больше. У Блаватской материк занимает значительную часть океана и опускается по частям на протяжении огромного времени, а последний остров, Посейдонис, уходит под воду в 9564 году до нашей эры (Блаватская, 1888). Скотт-Эллиот опубликовал карты четырёх разных периодов, на которых материк постепенно уменьшается (Скотт-Эллиот, 1896).
Кейси тоже оставляет её в Атлантике и даёт островам имена. Единая суша раскололась на пять частей, потом их осталось три — Посейдия, Ог и Арьян, — а затем и они затонули. Остров Бимини на Багамах Кейси назвал местом посейдийского храма и в 1927 году сам туда ездил (чтения Кейси).
И, наконец, Финьет, атлант, говорящий через Джеймса Э. Чарльза: он рассказывает нечто отличное от всех остальных, и рассказывает подробнее. Об этом ниже, в своём месте.
Итак, насчёт Атлантики источники согласны, а почти во всём остальном расходятся.
Что допускает морское дно
Начнём с того варианта, который отвергнуть проще всего, ведь именно в него верят все.
Острова Кирхера посреди Атлантики существовать не могло. Середина Атлантики — это место, где рождается морское дно: там расходятся две плиты, в шов поднимается магма, и вдоль него непрерывно образуется новая порода. Дно расползается в стороны на несколько сантиметров в год, поэтому порода моложе всего у хребта и равномерно стареет в обе стороны, достигая примерно 180 миллионов лет у краёв материков (Мюллер и др., 2008). Это нарастание возраста симметрично, оно измерено, и именно это наблюдение утвердило тектонику плит. Материковой коры посреди этого океана никогда не было: океан только расширялся.
Азорские острова — вулканические, они стоят на хребте, и это вершины гор, поднимающихся над дном на три-четыре километра, поэтому Кирхер и принял их за вершины затонувшей страны. Но они молоды: большинству по несколько миллионов лет, а некоторые гораздо моложе. Такие вулканические острова растут, а потом размываются, но не тонут. Суши на них никогда не было больше, чем сейчас.
Так что самое знаменитое место, куда помещали Атлантиду, защитить труднее всего, — и по причинам, о которых в 1665 году никто не мог знать.
Остаются Средиземное море, куда помещает Атлантиду Финьет, говорящий через Джеймса Э. Чарльза, и затопленные материковые шельфы восточной Атлантики — у берегов Пиренейского полуострова, Марокко и Западной Африки и вокруг Канарских островов. Эти шельфы — действительно утраченная суша, только поглотил её поднявшийся океан, а не опустившаяся кора.
Когда
Датировки в источниках разбросаны от 1200 лет до нашей эры до пяти миллионов лет назад, то есть на шесть порядков. Но разбросаны они не равномерно, а скоплениями, и я разберу эти скопления по очереди.
Блаватская и Кут Хуми
Глубокую хронологию дают три источника, и они согласны между собой.
Блаватская излагает последовательность в «Тайной доктрине». Атланты — это Четвёртая раса, и, по её словам, во времена этой расы Атлантидой была вся земля. Их суша уходила под воду не сразу, а постепенно, оставляя острова, и острова исчезали один за другим; последний из них затонул около 11 500 лет назад, и именно о нём слышал Платон (Блаватская, 1888).
Сроки называет Кут Хуми в письме 1882 года. Погружение Атлантиды, пишет он, то есть группы материков и островов, началось в миоцене — так же, как теперь, по наблюдениям, постепенно опускаются некоторые ваши материки. Оно достигло высшей точки сначала в окончательном исчезновении самого большого материка, совпавшем по времени с поднятием Альп, а затем в гибели последнего из тех прекрасных островов, о которых упоминает Платон. Расцвет атлантического цикла он относит к самому началу эоцена (Баркер, 1923).
Скотт-Эллиот, работавший позже по ясновидческим прочтениям Ледбитера, относит первую атлантическую подрасу к периоду от четырёх до пяти миллионов лет назад и показывает на картах, как суша сокращается на протяжении четырёх последовательных периодов (Скотт-Эллиот, 1896).
Если свести всё вместе, получится следующее: расцвет около 50 миллионов лет назад, суша, занимавшая значительную часть мира, долгое опускание, начавшееся в миоцене, и завершение, связанное с поднятием Альп.
Пураны же на всём своём протяжении ведут счёт на миллионы лет.
Остальные
Кейси называет три катастрофы — примерно за 58 000, 20 000 и 10 000 лет до нашей эры, причём восточный остаток просуществовал примерно до 1200 года до нашей эры (чтения Кейси).
Финьет, атлант, говорящий через Джеймса Э. Чарльза, считает, что последний удар Атлантида получила 23–24 тысячи лет назад (Джеймс Э. Чарльз, 29 сентября 2017).
Башар называет одну катастрофу 70 000 лет назад и другую примерно 23 500 лет назад (Анка, Башар).
У Платона остров погружается за 9000 лет до Солона, то есть примерно за 9600 лет до нашей эры (Платон, «Тимей»; «Критий»).
Две шкалы друг другу не противоречат
Об этом говорит сама Блаватская, и в этом ключ ко всей хронологии.
Рассуждая о Платоне, она пишет, что его атланты были последним остатком расы, её выродившимися потомками (Блаватская, 1888). Платон описывал не Атлантиду, а то, что от неё осталось к концу.
Так построен и весь её собственный рассказ. Катастрофа не одна, а целая череда, растянутая на огромный срок, и каждая отнимает ещё один кусок. Каждой дате найдётся место на этом долгом пути упадка.
Последняя катастрофа Кейси за 10 000 лет до нашей эры, катастрофа Платона за 9600 и Посейдонис Блаватской в 9564 году до нашей эры — это три источника, сошедшиеся в пределах 400 лет, в конце последнего ледникового периода, когда талые воды поднимали уровень моря по всему миру и побережья повсюду уходили под воду.
Тот же рассказ в геологической и биологической летописи
66 миллионов лет назад астероид упал на территорию нынешней Мексики, и эпоха динозавров кончилась (Шульте и др., 2010). Они населяли нашу планету 180 миллионов лет, и после их исчезновения она опустела так, как не пустела очень давно. Уцелевшие млекопитающие были мелкими, и крупных хозяев на Земле не осталось.
Суша, о которой говорят источники, действительно существовала. Ещё около 180 миллионов лет назад Атлантического океана не было, а Африка, Европа и обе Америки составляли единый массив, и выступ Бразилии прилегал к Гвинейскому заливу. Геологи называют это целое Пангеей. Потом она раскололась, и с тех пор разлом всё расширяется, а края материков по обе стороны, растянутые и истончённые, по мере этого опускались. Немалая часть той суши лежит теперь под водой, за пределами нынешних берегов.
Значит, Земля той поры была единой сушей, и с тех пор эта суша распадается и уходит под воду. Именно это и говорят источники: во времена Четвёртой расы Атлантидой была вся земля, и опускалась она постепенно.
Около 50 миллионов лет назад, в самую тёплую и благоприятную для жизни пору, какой мир с тех пор не знал (Закос и др., 2001), атлантический цикл достигает расцвета. Гомининов тогда не было, и не будет их ещё десятки миллионов лет. Приматы уже были, но мелкие, и жили они на деревьях. Человеческая линия отделится от шимпанзе лишь около семи миллионов лет назад (Лангерграбер и др., 2012), каменные орудия появятся три миллиона лет назад (Арман и др., 2015), а наш собственный вид — 300 000 лет назад (Хублин и др., 2017).
Затем начинается долгое опускание, примерно с 23 миллионов лет назад.
И в конце этого периода, там, куда его и помещает Кут Хуми, оно завершается поднятием Альп. Африка давно надвигалась на Европу с юга, и хотя горы существовали уже десятки миллионов лет, большую часть своей нынешней высоты они набрали за последние пять-шесть миллионов, причём с позднего миоцена скорость поднятия выросла больше чем вдвое (Кулеман и др., 2002).
И в то же самое время это столкновение сделало ещё одно дело, о нём и пойдёт речь дальше.
Очертания страны
Всё в этом рассказе взято из прозрения, и следующий раздел не исключение.
Джеймс Э. Чарльз — ченнелер, говорящий в трансе, и я уже несколько лет работаю с ним на еженедельных сеансах. Через него говорят несколько голосов, и один из них — Финьет, говорящий от лица атланта. Сам Джеймс Э. Чарльз вырос в протестантской христианской среде, и на этом его образование закончилось. Теософию он не изучал, а Блаватская, Скотт-Эллиот и письма Махатм в круг его чтения не входят. Я говорю об этом потому, что пришедшее через него описание географии Атлантиды не похоже ни на что в этой литературе, и потому, что, задавая вопрос, я никак не мог ему ничего подсказать. О мессинском кризисе я тогда не знал и никакого определённого ответа не ждал.
Я спросил его, как выглядела Атлантида.
Атлант Финьет ответил, что это был не очень большой материк, скорее большой остров — длинный, извилистый, изогнутый. Его восточный конец лежал среди греческих островов, и к нему примыкал Крит. Оттуда он тянулся на запад посередине Средиземного моря, проходил через пролив между Испанией и Марокко и продолжался в Атлантике вдоль побережья Португалии. Часть его, по словам Финьета, сохранилась в виде греческих островов. А власть Атлантиды простиралась на весь мир, в том числе на Северную Америку, хотя сама Атлантида там не находилась (Джеймс Э. Чарльз, 29 сентября 2017).
Это описание не похоже ни на что другое в литературе. Остров Платона лежит в открытой Атлантике. Карта Кирхера, от которой происходят все позднейшие изображения, помещает его посреди океана, между Испанией и Америкой. Материк Блаватской атлантический. Три острова Кейси тоже в Атлантике. А Атлантида Финьета тянется в обратную сторону, назад, внутрь Средиземного моря, и простирается от Греции до Португалии.
И ворота
В источниках есть и второе обстоятельство, и оно 2500 лет лежит на виду.
Платон говорит, что гибель пришла из-за Геракловых столпов, то есть со стороны пролива между Испанией и Марокко. Не с севера, не с востока и не от общего подъёма моря, а именно через этот проход.
Остров, который описывает Финьет, атлант, говорящий через Джеймса Э. Чарльза, проходит через тот же пролив.
Выходит, источники помещают и страну, и катастрофу в одну узкую точку на карте и уточняют, что вода пришла именно через неё.
Запомним это, потому что это предсказание, причём такое, которое можно проверить. Если источники правы, то в Гибралтарском проливе произошло нечто, затопившее Средиземное море, и пришло оно со стороны Атлантики.
Трудность
Но прежде чем это проверять, нужно, чтобы такая география была возможна, а на первый взгляд она невозможна.
Средиземное море глубокое. В его середине дно лежит на глубине от двух до четырёх километров. В самый холодный момент последнего ледникового периода уровень моря стоял примерно на 120 метров ниже нынешнего (Ламбек и др., 2014): пляжи от этого расширились бы, а глубокие котловины не изменились бы вовсе. Никакое понижение уровня моря не даст суши там, где, по словам атланта Финьета, она была. Чтобы полоса земли встала посреди этой воды, её пришлось бы поднять на тысячи метров.
Поэтому я стал искать время, когда эта земля могла быть сухой.
Что нашлось
У Средиземного моря история, какой нет ни у одного другого моря.
Оно теряет на испарение больше воды, чем приносят реки, и остаётся полным только потому, что через Гибралтарский пролив в него втекает атлантическая вода. Закройте пролив, и море начнёт исчезать.
Около шести миллионов лет назад движение земной коры его закрыло. Море испарилось. За геологически короткое время котловина в основном высохла, её дно оказалось на километры ниже уровня океана снаружи, а в самых низких местах остались солончаки и сверхсолёные озёра. Геологи называют это мессинским кризисом солёности, по городу Мессина на Сицилии (Сюй и др., 1973).
Доказательства нашли случайно. В 1970 году буровое судно подняло керны из-под дна Средиземного моря и наткнулось на эвапориты — соль и гипс — слоями толщиной до двух-трёх километров, общим объёмом порядка миллиона кубических километров (Сюй и др., 1973). Такая соль образуется при испарении, и под трёхкилометровой толщей морской воды она не образуется.
Есть и второе свидетельство, оспорить которое ещё труднее. Когда море ушло, реки врезались до нового базиса. Нил прорезал ущелье глубиной около 2,5 километра, уходившее далеко вглубь суши, за то место, где теперь стоит Асуан (Чумаков, 1973). Рона прорезала такой же каньон под нынешним Лионом (Клозон, 1982). Оба погребены под позднейшими отложениями, и оба нашли бурением. Реки прорезают каньоны такой глубины только тогда, когда море, в которое они впадают, опускается настолько же.
Насколько полно оно высохло, спорят до сих пор. Некоторые исследования указывают, что связь через Гибралтар отчасти сохранялась всё это время, и тогда вместо пустыни получается обмелевшее сверхсолёное море. Соль и каньоны никто не оспаривает. Спорят о том, насколько опустился уровень (Ровери и др., 2014).
Но дно на километры ниже океана снаружи, сухое или наполовину сухое, — это единственное условие, при котором земля, описанная Финьетом, атлантом, говорящим через Джеймса Э. Чарльза, стоит над водой. И это единственное такое окно за последние 20 миллионов лет.
Оно длится примерно от шести миллионов до 5,33 миллиона лет назад.
Именно туда Кут Хуми и поместил завершение, и именно тогда Альпы набрали большую часть своей высоты.
Остров в сухой котловине
Здесь есть возражение, которое я заметил не сразу.
Если котловина была сухой, то остров, описанный Финьетом, атлантом, говорящим через Джеймса Э. Чарльза, вовсе не остров. Это возвышенность над дном пустыни, со всех сторон окружённая сушей.
Отчасти ответ в том, что дно было сухим не везде. В самых низких местах стояли сверхсолёные озёра, и море, по-видимому, много раз наполнялось и снова испарялось, а не исчезло один раз. Приподнятая дуга могла подолгу стоять в окружении рассола, и для её жителей она была бы островом.
Труднее вопрос о том, что стало с возвышенностью. Земля, стоявшая на километр-два выше мессинского дна, должна и сегодня оставаться возвышенностью и отмечаться на картах как длинное подводное поднятие.
И нечто там есть. Средиземноморский вал — это дуга, которая начинается к западу от Греции, огибает Крит и тянется к Ливии. Длиной она в сотни километров и действительно возвышается над морским дном. Крит лежит на её восточном конце — там, где, по словам атланта Финьета, Крит примыкал к Атлантиде.
Я этого не искал. Вал — это аккреционная призма, она образуется там, где одна плита пододвигается под другую, и продолжает подниматься, так что это складка земной коры, а не затонувшая страна. Но расположена она в нужном месте, форма у неё нужная, и над мессинским дном она бы возвышалась.
А у западной части его дуги, за Португалией, соответствия нет. Там сегодня глубокий океан, и лишь кое-где поднимаются подводные горы, например банка Горринг, вершина которой не доходит до поверхности всего на десятки метров.
Потоп
Около 5,33 миллиона лет назад преграда у Гибралтара прорвалась.
По реконструкции, вода прорезала через порог канал длиной около 200 километров, расход достигал порядка 100 миллионов кубометров в секунду, а уровень воды в котловине в разгар потопа поднимался примерно на десять метров в сутки (Гарсия-Кастельянос и др., 2009). Большая часть Средиземного моря наполнилась за срок от нескольких месяцев до пары лет (Гарсия-Кастельянос и др., 2009; Микаллеф и др., 2018). Это называют занклским потопом, и он входит в число крупнейших известных потопов за всю историю нашей планеты.
Вода, и пришла она стремительно, через ворота между Испанией и Марокко.
Именно там, где велели искать источники, и с той стороны, откуда, по их словам, она должна была прийти.
Одна более ранняя попытка
В 2003 году Роберт Сармаст издал книгу «Открытие Атлантиды» (Discovery of Atlantis), где поместил её у берегов Кипра на глубине около полутора километров и построил доказательство именно на мессинском кризисе: котловина, по его мнению, высохла, и на её дне можно было жить. Он собрал немало доводов в свою пользу: кипрскую медь, вымерших карликовых слонов острова, местные названия и кипрский праздник Катаклизмос (Сармаст, 2003).
Его экспедиции ничего не нашли, а датировку его опровергла та самая геология, на которой он построил место действия. Ему нужно было, чтобы котловина была сухой во времена Платона, за 9600 лет до нашей эры, а в последний раз Средиземное море высыхало больше чем за пять миллионов лет до того. При бурении к югу от Кипра поднимают непрерывные морские отложения выше мессинского горизонта, то есть море стоит там без перерыва с тех самых пор.
Сармаст подтягивал мессинский кризис вперёд, навстречу Платону. Но вперёд его не сдвинешь.
В изложенном здесь рассказе он остаётся там, где был, и рядом с ним уже стоят Кут Хуми и Блаватская.
И одно, чего потоп не объясняет
В пределах своего региона занклский потоп опустошил всё. Все эндемичные виды этого моря погибли, смена видов превышает 30% во всех изученных группах, а фауна млекопитающих окрестных земель на этой границе полностью перестраивается.
Но глобальным он не был. Ни в Индии, ни в Китае, ни в Америке, ни в Центральной Африке ничего не отмечено: ни массового вымирания, ни всемирного изменения климата.
Значит, держава, власть которой, как говорят источники, простиралась на весь мир, лишилась бы родной земли, а всё остальное сохранила бы. Потоп объясняет гибель страны, но не объясняет падения империи, и тут нужно что-то ещё.
Поздний период
Потоп забрал страну, но не забрал всех, и источники говорят об этом ясно.
Суша Блаватской уходит под воду постепенно, на протяжении последующих миллионов лет. Два больших острова гибнут 850 000 лет назад. Остров поменьше — 270 000 лет назад. А последний — около 11 500 лет назад, и о нём-то и слышал Платон (Блаватская, 1888).
Кейси описывает расселение, и его рассказ относится к позднему периоду. Уцелевшие ушли в Египет, на Юкатан, в Перу и Анды, в Пиренеи, в Неваду и Колорадо. Записи о деяниях атлантов он помещает в три места: в саму затонувшую землю, в Египет и на Юкатан (чтения Кейси).
У Финьета, атланта, говорящего через Джеймса Э. Чарльза, атланты в конце концов покидают планету: после великого землетрясения и затопления они собирают свою технику и уходят. Лемурийцы же, по его словам, переселились — в Северную Америку, в Новую Зеландию и соседнюю с ней страну и на Крит (Джеймс Э. Чарльз, 29 сентября 2017).
Так что поздний период в эзотерических источниках — это время рассеянных остатков: одни здесь, другие там, третьи ушли совсем.
До этого периода и может дотянуться генетическая летопись.
Всё, что можно измерить в геноме, укладывается в последние несколько сотен тысяч лет, а по этой хронологии это время, когда два больших острова уже погибли.
И вопрос сужается. Уже не о том, чем была Атлантида, а о том, во что превратились её потомки к тому времени, когда кто-то из них вошёл в родословную линию, которую мы ещё можем прочитать.
Ищем их в геноме
Что мы на самом деле ищем
Начнём с того, кто здесь жил.
На этой планете постоянно жили два народа, которые не были людьми: лемурийцы, пришедшие первыми, и атланты после них. У обоих были земли, города, население и подрасы. Оба прожили здесь миллионы лет и оставили потомков.
Теперь о генетике. В человеческой ДНК можно найти только оседлую популяцию, которая давала потомство: группу, что жила где-то отдельно от нас так долго, что стала особой линией, а потом снова скрестилась с нашими предками.
Значит, у архаических популяций, заметных в нашей ДНК, была именно такая история. А по словам эзотерических источников, прозрений и ченнелинговых посланий, парачеловеческими народами этой планеты были лемурийцы и атланты.
Одна оговорка насчёт этих двух имён. Это не два ящика со стеной между ними. Суша вначале была единой и потом разделилась, и потом два имени закрепились за двумя большими областями — восточной и западной. Так что работа здесь — разбить народы на группы: распределить архаические популяции по тому, где их находят, и посмотреть, тяготеют ли они к одной области или к другой. Может оказаться, что ни в какие группы они не складываются, и это тоже будет результатом.
Слово для них
Прежде чем идти дальше, нужно решить вопрос с названием, и вопрос этот немалый.
До недавних пор он не возникал. Был один вымерший вид нашего рода, неандертальцы, а с 2010 года, когда опознали денисовцев, их стало два. Двум народам с именами общее название не нужно: просто называешь оба имени.
Теперь их семь. А слова для них нет.
Научные термины не помогают. Слово «гоминид» прежде означало людей и наших вымерших родственников, то есть именно то, что здесь нужно, но после того, как генетика показала, насколько мы близки к человекообразным обезьянам, определение изменили. Теперь к гоминидам относятся и гориллы, и орангутаны. Правильное название нашей собственной ветви — «гоминин», а это слово почти никто за пределами науки не знает, и выглядит оно опечаткой в слове «гоминид». К тому же оба слова несут то самое допущение, с которым спорит эта книга: будто это были ступени на пути к нам, а не самостоятельные народы.
В ченнелинговых посланиях говорят «гуманоиды», и у этого слова есть настоящие достоинства. Оно охватывает и земные народы, и инопланетные, а на этой преемственности держится весь рассказ. Но означает оно «похожий на человека по форме», а не «родственный человеку», и в обиходе его применяют к роботам и к любому двуногому существу из кино.
Поэтому я буду пользоваться словами паралюди и парачеловеческий, от греческого «пара» — «рядом». Парачеловеческие народы — те, кто жил рядом с нами, нашего рода, но не нашего вида.
Слово это мало распространено, и в этом его достоинство. Оно чистое: к нему ещё не привязан никакой образ, и оно не ставит этих существ ни выше, ни ниже нас. Простой заменой послужат родственные виды, и я буду говорить так там, где это читается лучше.
И одно соображение о том, почему такого слова не сохранилось. Скорее всего, оно было. Почти всё время, что существует наш вид, мы делили этот мир с этими народами и должны были о них говорить, а ни один язык не оставит без имени то, что стоит у него перед глазами. Слово вышло из употребления по простой причине: мы убили последних из них, и за 10 или 20 тысяч лет, когда показывать стало не на кого, ему стало нечего обозначать.
Что источники велят искать
Ченнелинговые и эзотерические источники описывают атлантов достаточно подробно, чтобы составить по ним список примет.
Финьет, атлант, говорящий через Джеймса Э. Чарльза, описывает тело. Рост около семи футов, то есть больше двух метров. У некоторых вытянутый череп. Среди них было больше одного вида, и их принимали здесь, когда они приходили из разных частей галактики. А на прямой вопрос, были ли они Homo sapiens, он отвечает, что людьми они не были.
Атлант Финьет называет и количество. На вопрос, какая доля человеческой ДНК пришла от атлантов, он отвечает: от 15 до 20% (Джеймс Э. Чарльз, 29 сентября 2017).
Скотт-Эллиот, писавший в 1896 году по ясновидческим прочтениям Ледбитера, называет место. Атланты основали поселение на Африканском материке, на побережье, где теперь лежат Гана и западная Нигерия, и с этого поселения началась атлантическая раса (Скотт-Эллиот, 1896).
Блаватская называет и другие места. Она говорит об африкано-атлантической ветви, переселившейся в Европу, и среди уцелевших потомков называет гуанчей Канарских островов и басков северной Испании (Блаватская, 1888).
Платон задаёт внешнюю границу: Атлантида лежала за проливом между Испанией и Марокко, в Атлантике.
А все источники вместе дают даты. Основная суша ушла под воду около пяти миллионов лет назад. Оставшиеся острова затонули много позже: самый большой около 850 000 лет назад, последний около 11 500 лет назад.
Итак, искать нужно четыре приметы: место, количество, дату и тело.
Три из четырёх можно проверить
Место проверить можно, потому что люди, несущие архаическую ДНК, где-то живут.
Количество проверить можно, потому что долю архаических предков публикуют в процентах от генома человека.
Дату тоже можно проверить, и здесь речь идёт о двух разных датах. Их нужно тщательно различать, потому что дальше всё рассуждение строится именно на разнице между ними.
С популяцией происходит сначала разветвление, а потом слияние.
Группа отделяется от остальных. Может быть, река меняет русло, или расширяется пустыня, или группа просто уходит. С этой минуты две половины перестают обмениваться детьми. В ДНК каждой накапливаются свои мелкие изменения, и изменения эти разные, потому что возникают случайно. Чем дольше две половины порознь, тем больше между ними различий. Это разветвление.
Потом, бывает, они снова встречаются и рожают общих детей. Это слияние, и генетики называют его интрогрессией.
Каждое из этих двух событий оставляет свой след, и каждое можно измерить.
Разветвление измеряют, подсчитывая различия. Берут участок архаической ДНК живого человека и сравнивают с обычной человеческой ДНК. Подсчитывают места, где они расходятся. Поскольку различия накапливаются примерно с постоянной скоростью, их число показывает, как долго две линии были порознь. Для вешуанцев получается от 360 000 до миллиона лет (Дурвасула и Санкараман, 2020).
Слияние измеряют по длине. Когда ДНК попадает в популяцию, она приходит длинными нераздробленными гаплотипами — блоками ДНК, которые передаются в популяции целиком. В каждом следующем поколении эти гаплотипы чуть укорачиваются, потому что при образовании яйцеклеток и сперматозоидов хромосомы обмениваются участками. Значит, длинный гаплотип пришёл недавно, а короткий — давно. Длина служит часами, которые идут с момента прихода (Санкараман и др., 2012).
Два числа для двух разных событий. Одно говорит, когда они ушли. Другое — когда вернулись.
Между этими датами может пролегать огромный срок. Народ мог отделиться 500 000 лет назад и снова соединиться с нами лишь 50 000 лет назад, а всё это время жить где-то ещё, своей жизнью.
А вот тело проверить нельзя. Пять из семи народов не оставили останков. У двух других кости есть, но они на миллионы лет моложе той Атлантиды, о которой говорят источники, а за это время родная земля погибла и уцелевшие рассеялись. Размеры тела зависят от пищи, климата и величины группы, и изолированные популяции мельчают за несколько тысяч лет. Рост в семь футов в расцвет цивилизации ничего не говорит о потомках миллион лет спустя.
Поэтому работа ведётся по месту, количеству и дате.
Семь парачеловеческих народов
В ДНК ныне живущих людей можно обнаружить семь таких народов. Двое оставили ископаемые кости. Пятеро известны только по участкам ДНК, которые несут живые.
Этих пятерых популяционные генетики называют призрачными популяциями, и стоит точно рассказать, как такую популяцию находят, потому что поначалу это кажется невозможным.
Каждый человек несёт свою ДНК блоками, которые называют гаплотипами: эти блоки остаются целыми на протяжении поколений и потому встречаются в популяции как повторяющиеся единицы. Гаплотип приходит целиком от одного родителя, и всё на нём сохраняет прежний порядок, так что в геноме его можно узнать как единую часть наследства. С каждым поколением гаплотипы становятся чуть короче, потому что при образовании яйцеклеток и сперматозоидов хромосомы меняются участками, и каждый такой обмен разрезает существующий блок надвое. Поэтому старое наследство лежит в коротких гаплотипах, а недавнее — в длинных. Длина служит часами.
Помимо этого, в ДНК со временем накапливаются мелкие случайные изменения. Две линии, долго бывшие порознь, различаются во многих местах, а недавно разошедшиеся — в немногих. Различие — это вторые часы, и измеряют они совсем другое.
Теперь пустим и те и другие часы по геному живого человека, гаплотип за гаплотипом.
Большинство гаплотипов ведут себя как положено. Но время от времени попадается такой, который ведёт себя иначе. Он отличается от обычной человеческой ДНК гораздо сильнее, чем может отличаться любой человеческий гаплотип, словно его линия сотни тысяч лет была отделена от нашей. И при этом он длинный, а значит, вошёл в семью недавно.
Вместе эти два обстоятельства означают только одно. Гаплотип достался нам не по нашей собственной линии. Он пришёл извне, от народа, который очень долго жил отдельно от нас, и пришёл так недавно, что этот участок ещё не успел укоротиться.
Следующий шаг — выяснить, кто был донором. Гаплотип сравнивают с геномами неандертальца и денисовца, прочитанными по ископаемым костям. Иногда он совпадает с одним из них, и у донора появляется имя.
А иногда не совпадает ни с одним из них и ни с чем другим, что когда-либо извлекали из земли в любом месте планеты. Гаплотип существует, его можно измерить, и он не принадлежит никому из известных.
Один такой гаплотип мало что доказал бы. Но находят тысячи таких блоков, каждый передан целиком, и каждый несёт одну и ту же чужую примету; они рассеяны по геному и по множеству людей, и все указывают на один и тот же неизвестный источник. В совокупности они составляют немалую часть генома этого источника, собранную заново по живым людям. Это и есть призрачная популяция — народ, существование которого несомненно, а останков которого никто никогда не находил.
Одно нужно запомнить твёрдо, потому что именно это в нашей теме легче всего понять наоборот. Когда призрачную популяцию называют древней, имеют в виду, как долго её линия была отделена от нашей, а не как давно её ДНК находится в нас. ДНК могла прийти совсем недавно. Древнее здесь — разделение.
В научных статьях эти популяции описывают по месту, где их нашли, и получаются выражения вроде «западноафриканский архаический донор». Своих имён у пятерых нет, поэтому названия здесь придуманы с нуля. Это выдуманные слова, подобранные так, чтобы ни одно не совпадало с названием живого народа или реального места, и построенные так, чтобы звучать на манер слова «денисовцы». Кроме того, у каждого народа есть номер. PH означает «парачеловек» — слово, принятое выше в этой главе для народов, живших рядом с нами, нашего рода, но не нашего вида. Номера идут в порядке публикаций, в которых открыли каждый народ, и будут продолжаться по мере новых находок.
PH1, неандертальцы. Европа и Западная Азия, от атлантического побережья Испании на восток до Сибири. Жили примерно с 400 000 до 40 000 лет назад. От 1 до 4% у каждого человека за пределами Африки. Скрещивание произошло около 55 000 лет назад (Санкараман и др., 2012).
PH2, денисовцы. Азия и острова Тихого океана. Опознаны в 2010 году по обломку фаланги пальца ребёнка из сибирской пещеры. В Европе не обнаруживаются, по большей части Азии составляют доли процента, в Новой Гвинее и у коренных австралийцев — около 5%. Скрещиваний было несколько, последнее около 30 000 лет назад (Джейкобс и др., 2019).
PH3, сильдарийцы. Южная и Центральная Африка, вдали от побережья. От 4 до 6% у койсанов, манденка и других народов. Их линия отделилась от наших предков очень рано.
PH4, равинийцы. Острова Юго-Восточной Азии. Обнаружены у живущих там людей и не совпадают ни с одним из прочитанных геномов. Доля не установлена.
PH5, тамекийцы. Найдены не в нашем геноме, а в геноме денисовцев, где составляют около 1%. Их линия отделилась от общих предков наших и денисовцев около 1,8 миллиона лет назад, раньше всех остальных в этом списке (Роджерс и др., 2020). К нам они попадают только через денисовцев, из вторых рук.
PH6, вешуанцы. Западная Африка, атлантическое побережье. Найдены у йоруба и эсан в Нигерии, у менде в Сьерра-Леоне и у гамбийцев, где на них приходится от 2 до 19% предков человека. Их линия отделилась от наших предков от 360 000 до миллиона лет назад. Обратное скрещивание датировано приблизительно: где-то от 124 000 лет назад почти до наших дней. Численность донорской популяции составляла от 22 000 до 28 000 (Дурвасула и Санкараман, 2020).
PH7, коримийцы. Повсюду. Около 1% у каждого человека на планете, в одной и той же доле, откуда бы он ни происходил. Их линия отделилась от наших предков около 800 000 лет назад (Чжан и др., 2026).
Время скрещивания с коримийцами определяют не по длине участков, а по их распределению, и рассуждение здесь простое. ДНК может быть у всех, только если она уже была в предковой популяции до того, как та разделилась и разошлась по свету. Значит, скрещивание с коримийцами произошло до того, как кто-либо покинул Африку, то есть раньше примерно 70 000 лет назад.
Для остальных то же рассуждение работает в обратную сторону. ДНК, найденная только в одном регионе, пришла уже после того, как несущая её популяция там обосновалась. Всеобщее — значит раннее. Местное — значит позднее.
Разбираем их: где
Генетика не даёт ни одного критерия. Она только отвечает на вопросы.
Первый вопрос — место.
Эзотерические источники все без исключения помещают Атлантиду в Атлантику и Средиземное море. У Платона она за проливом между Испанией и Марокко. Скотт-Эллиот помещает первую колонию атлантов на западноафриканском побережье. Блаватская называет среди уцелевших потомков жителей Канарских островов и северной Испании. Финьет, атлант, говорящий через Джеймса Э. Чарльза, описывает дугу от греческих островов до Португалии и дальше.
Те же источники столь же единодушно помещают Лемурию в Индийский и Тихий океаны.
Значит, семь народов можно разделить по тому, где сегодня живут люди, несущие их ДНК.
Трое оказываются на востоке.
Денисовцы, PH2, — азиатский и тихоокеанский народ, и больше всего их ДНК в Новой Гвинее и у коренных австралийцев.
Равинийцы, PH4, — на островах Юго-Восточной Азии.
Тамекийцы, PH5, доходят до нас только через денисовцев, так что всё, что они нам передали, пришло восточным путём.
Эти трое принадлежат лемурийским краям и другой половине нашего исследования.
Остаются четверо: неандертальцы PH1, сильдарийцы PH3, вешуанцы PH6 и коримийцы PH7.
Одним вопросом мы убрали почти половину списка.
Разбираем их: насколько глубоко
Второй вопрос — глубина.
Атланты жили на этой планете задолго до появления нашего вида. Значит, всё, что они нам передали, должно было войти рано.
Коримийцы — самые ранние из тех, кого можно увидеть, и рассуждение здесь то, что изложено выше. Их ДНК есть у каждого живущего человека, в одной и той же доле, повсюду. Это возможно, только если она уже была в предковой популяции до того, как та разделилась и разошлась. Ничто пришедшее позже не могло бы дойти до всех. Значит, скрещивание с коримийцами предшествует выходу из Африки, то есть раньше всех остальных в списке.
Вешуанцы в одном отношении глубоки, а в другом датированы расплывчато. Их линия отделилась от наших предков от 360 000 до миллиона лет назад, то есть так же давно, как линия неандертальцев, или ещё раньше. А обратное скрещивание датировано где-то от 124 000 лет назад почти до наших дней.
Неандертальцы отделились около 600 000 лет назад, а скрестились с нами поздно, около 55 000 лет назад (Санкараман и др., 2012).
Сильдарийцы отделились рано, а время их скрещивания ничем не определено.
По этому вопросу народы выстраиваются по порядку, но никто не выбывает. Порядок такой: сначала коримийцы, затем вешуанцы где-то в широком промежутке и последними неандертальцы.
Разбираем их: сколько
Третий вопрос — количество. Финьет, атлант, говорящий через Джеймса Э. Чарльза, называет число: на вопрос, какая доля человеческой ДНК пришла от атлантов, он ответил, что в то время от 15 до 20%, а теперь, возможно, и больше (Джеймс Э. Чарльз, 29 сентября 2017).
Такое число не стоит принимать слишком буквально. Он передавал общее впечатление о громадном промежутке времени и сразу добавил, что цифр обо всём, что тогда происходило, у него нет. Генетические проценты надёжнее, хотя и у них широкие пределы погрешности.
И всё же четырёх можно выстроить в ряд.
Доля вешуанцев у несущих их народов достигает 19% (Дурвасула и Санкараман, 2020).
Сильдарийцев — 6%.
Неандертальцев — 4%.
Коримийцев — одного процента.
По этому вопросу тоже выходит порядок, и он обратен предыдущему. Те, кто пришёл раньше всех, дали меньше всех. А те, кто дал больше всех, пришли поздно или когда-то в промежутке, слишком широком, чтобы назвать точное время.
Два порядка расходятся, и расхождение остаётся. Глубина указывает на коримийцев, количество — на вешуанцев. Ничто в имеющихся данных этого спора не решает.
Разбираем их: какого рода
Четвёртый вопрос — о роде. По словам источников, атланты не были людьми, а Финьет, атлант, говорящий через Джеймса Э. Чарльза, на прямой вопрос так прямо и отвечает.
Все четыре оставшихся народа эту проверку проходят. Каждый отделился от наших предков задолго до появления нашего вида, а значит, ни один к нашему виду не принадлежит.
Этот критерий никого не исключает, и именно поэтому он важен: он замыкает рассуждение.
Вернёмся к началу этого раздела. На этой планете постоянно жили два народа, которые не были людьми: лемурийцы и атланты. Значит, любой парачеловеческий народ, обнаруживаемый в наших геномах, — один из этих двух.
Трое из оставшихся четверых живут за пределами лемурийских краёв. Методом исключения они оказываются атлантами.
Чего это рассуждение не может
Исключение опирается на то, что все четыре народа жили здесь. Это стоит проверить, потому что генетика этого установить не может.
Измеряют четыре величины, и вот что даёт каждая.
Длина участков показывает, когда пришла ДНК.
Расхождение показывает, насколько далеко линия донора ушла от нашей, прежде чем вернуться.
По разнообразию архаических участков узнают численность донорской популяции. Отсюда и берутся 22 000–28 000 у вешуанцев (Дурвасула и Санкараман, 2020).
А распределение по ныне живущим народам показывает, где произошло скрещивание.
Ни одна из четырёх величин не говорит, где жил донор. Длина отвечает «когда», расхождение — «насколько далеко», разнообразие — «сколько», распределение — «где мы с ними встретились». Родственная популяция, прожившая 500 000 лет на другой планете и затем пришедшая сюда, дала бы те же четыре числа, что и популяция, прожившая 500 000 лет в Африке. В нашем рассказе родственные нам инопланетные народы — вполне реальная возможность, а измерения этой разницы не видят.
Так что описанная выше сортировка не отличит парачеловеческий народ нашей планеты от инопланетного, достаточно близкого к нам, чтобы давать с нами потомство. В данных оба выглядят одинаково.
Одно различие обнаружить можно, но никто его не искал.
Обычное скрещивание родственных популяций создаёт особое устройство генома. Целые участки хромосом обмениваются в тех местах, где хромосомы обычно разрываются и соединяются вновь, и пришедший материал оказывается в своём естественном окружении, рядом со своими обычными соседями. Намеренная инженерная работа дала бы иное: вставки там, где ничего не разрывается, последовательности, никак не связанные с окружающими, перестройки такого рода, какого обычное наследование не создаёт.
Эта разница существует, и её можно обнаружить. В архаических участках её никто не искал, потому что тем, кто их читал, не приходило в голову, что перед ними может быть инопланетный материал.
Есть и второй признак, отчасти пригодный уже сейчас. Намеренная работа с популяцией обычно начинается с небольшой группы основателей, и от этого остаётся бутылочное горлышко — узкое место, через которое проходят все последующие потомки и которое видно по нехватке разнообразия в получившейся популяции. Где разнообразие велико, правдоподобнее обычное смешение. Донорская популяция вешуанцев, от 22 000 до 28 000, достаточно велика, чтобы бутылочное горлышко к ней очевидным образом не подходило.
Значит, генетика способна взяться за эти вопросы, просто пока за них не бралась.
Вывод
Вешуанцы и коримийцы — атланты. Неандертальцы, возможно, родственны атлантам и, возможно, происходят от них — быть может, как один из видов-рабов, которых атланты вывели из собственной линии.
Сильдарийцы пока ни к кому не отнесены. Они живут вдали от обоих побережий, и ничто в источниках не указывает на них ни в одну, ни в другую сторону. Но ничто их и не исключает, так что из поля зрения они не уходят.
Нужно ясно сказать, чего стоит этот вывод. Никто не сопоставлял геном с атлантическим, потому что сопоставлять не с чем: генома атланта нет. Это вывод, к которому мы пришли, приняв эзотерическую традицию всерьёз и разобрав парачеловеческие народы по критериям, которые даёт сама эта традиция. Это рассуждение методом исключения, и оно надёжно лишь настолько, насколько верна исходная посылка: что лемурийцы и атланты были единственными парачеловеческими обитателями этой планеты.
Из него следует одно, и это не спорит с эзотерической традицией, а сходится с ней.
Коримийцы и вешуанцы — не один и тот же народ. Разная глубина, разное распределение, разное время возвращения. Значит, это два разных атлантических народа.
Именно этого и следовало бы ожидать по эзотерической традиции. Теософское учение делит Четвёртую расу на семь подрас, и у каждой своя страна и своя история. Скотт-Эллиот называет их и наносит на карты (Скотт-Эллиот, 1896). Если Атлантида была семью народами, рассеянными по целому полушарию на протяжении миллионов лет, то найти две уцелевшие линии, а не одну, вполне ожидаемо, а две из семи — скромный итог очень долгой истории.
Неандертальцы, PH1
Из всех парачеловеческих народов о неандертальцах слышали все, а для большинства людей они и вовсе единственные. И ни один другой народ так тесно не переплетён с нашей собственной историей: мы десятки тысяч лет жили с ними бок о бок, и в каждом человеке, чьи предки пришли не из Африки, есть частица неандертальца.
Кем они были
Неандертальцы появляются в Европе и Западной Азии около 400 000 лет назад, а 40 000 лет назад их уже нет. Они населяли земли от атлантического побережья Испании и Португалии через Францию и Италию, через Ближний Восток и дальше на восток, вплоть до Сибири. Срок огромный, и страна огромная. Наш собственный вид существует 300 000 лет, так что неандертальцы прожили на Земле дольше, чем пока прожили мы.
Сложены они были иначе, чем мы: ниже ростом, мужчина около 165 сантиметров, с широкой бочкообразной грудью и толстыми тяжёлыми костями (Рафф и др., 1997). Череп длинный и низкий, с массивным надбровным валиком.
Это лицо знают все, а образ, который за ним стоит, сложился ещё в викторианскую эпоху. В этом образе неандертальцы — наши предшественники, ранний и грубый черновик человека: тупые, сутулые, звероподобные, по заслугам уступившие место нам. Тяжёлые надбровья считались признаком слабого ума. Образ стал привычным, и за пределами науки таким и остался.
Сама наука перестала в него верить тридцать лет назад.
Мозг у неандертальцев был такой же величины, как у нас, а нередко и больше (Понсе де Леон и др., 2008).
Они хоронили своих мёртвых. Пользовались красками, а значит, что-то ими отмечали — себя или то, что их окружало. Носили просверленные раковины. Варили клей из берёзовой коры, а для этого кору нужно нагреть до определённой температуры без доступа воздуха, и случайно на такой способ не наткнёшься (Нёкус и др., 2019; Шмидт и др., 2023). А в пещере Брюникель на юге Франции 176 000 лет назад они выложили кольца из обломков сталагмитов в трёхстах метрах под землёй, в полной темноте (Жобер и др., 2016). Для этого нужны были огонь, замысел и слаженная работа многих людей.
Да, они были примитивны. Но не примитивнее людей, живших рядом с ними в то же самое время. Почти всё то время, что оба народа жили на Земле одновременно, они стояли примерно на одной ступени.
Так что звероподобный неандерталец из науки ушёл, сколько бы от него ни оставалось в расхожих представлениях.
Что говорят о них эзотерические источники
Ближе всех к тому, чтобы причислить неандертальцев к Атлантиде, подходит Блаватская. Пещерных людей палеолитической Европы она относит к потомкам атлантов, а неандертальский череп защищает от карикатуры своего века, изображавшей их малоумными: по её словам, в нём помещался мозг обычной человеческой величины (Блаватская, 1888). В этом она оказалась права за семьдесят лет до того, как его как следует измерили. Сама она говорит о кроманьонцах, но в 1888 году этим словом называли сразу несколько видов древних европейцев, и кого именно она имела в виду, по тексту понять нельзя.
Подробнее всех отвечает Финьет, атлант, говорящий через Джеймса Э. Чарльза, и его слова нужно передать бережно.
Когда его спросили о генетическом «бутылочном горлышке» в истории человеческого рода, он назвал его заселением Земли людьми. Были ошибки, говорит он, потому что эволюцию слишком торопили, и в результате некоторых ранних заселений появились кроманьонцы и неандертальцы. Оттого эволюция и шла так быстро — из-за опытов. Но атланты к этому непричастны: это делали другие виды. А в эпоху Атлантиды над человечеством ставились масштабные опыты (Джеймс Э. Чарльз, 29 сентября 2017).
Выходит, неандертальцев поселили на Земле в атлантическую эпоху, но сделали это, по его словам, другие.
Такая оговорка решила бы дело, если бы исходила от человека знающего. Но знающим он не был, и Финьет-атлант сам говорит об этом в той же беседе.
Себя он называет одним из старейшин. Научное сообщество Атлантиды, по его словам, было развитым, а старейшины занимались духовной стороной жизни и научным прогрессом не интересовались, потому что духовность считали важнее. А когда его спросили, какая доля атлантической ДНК есть у современных людей, он ответил, что сведений обо всём, что происходило в тайном обществе Атлантиды, у них не было.
То есть свидетель прямо говорит, что сам стоял в стороне от этой работы, а научное сообщество его цивилизации, по его же описанию, в свои дела его не посвящало.
Энки, отвечая через того же медиума на мои собственные вопросы, называет неандертальцев одним из нескольких ранних человеческих видов, которых изучали и на которых ставили опыты, и говорит, что в конце концов использовали другую линию. Их породу испытали и отложили в сторону (Джеймс Э. Чарльз, Энки).
Хуфу, тоже говорящий через Джеймса Э. Чарльза, посвящает неандертальцам целый сеанс. Он рассказывает, как неандертальцы и люди жили бок о бок и смешивались, а людей подкармливали, одновременно изучая. И одна подробность в этом рассказе прямо касается нашего вопроса: атланты жили в городах, а неандертальцы и ранние люди — в дикой природе (Джеймс Э. Чарльз, Хуфу).
Так кем же они были?
Неандертальцы — самый известный из парачеловеческих народов и самый непонятый, и откуда они взялись, по-прежнему неясно.
Полнее всех об этом рассказывает Финьет, атлант, говорящий через Джеймса Э. Чарльза, в сеансе на Хуколо 29 сентября 2017 года.
По его словам, Землю заселяли людьми в разные эпохи, и в некоторых ранних эпохах эволюцию сильно торопили — так появились, среди прочих, кроманьонцы и неандертальцы. Быстрая эволюция, с опытами. А дальше главное: эту работу вели другие виды, и пришла она не от атлантов.
Свой вклад атланты внесли позже и отдельно. Финьет-атлант говорит, что в атлантическую эпоху над человечеством ставились масштабные опыты и что атланты давали свою ДНК, чтобы закрепить более удачные эволюционные черты. На вопрос, какая доля нашей ДНК досталась от них, он отвечает: тогда было 15–20%, а сейчас, как он подозревает, больше.
И добавляет кое-что о собственном доме. Хозяева, как он их называет, знали далеко не всё, что творилось в тайных обществах Атлантиды, а научное сообщество держало свои дела при себе.
Энки, говоривший через Джеймса Э. Чарльза в октябре 2020 года, отводит атлантов от этой работы и географически. Они бывали здесь, торговали и вели дела, а жили на атлантических островах и по берегам Средиземного моря, вдали от тех краёв, где создавали людей.
И Энки прямо говорит, что делал его собственный народ с неандертальцами. На них ставили опыты, как и на кроманьонцах и других ранних видах, а для создания более совершенного человека взяли второй по качеству генофонд (Джеймс Э. Чарльз, Энки).
Итак, неандертальцев создали, испытали и отложили в сторону. Кто их создал — вопрос открытый. Возможно, они родственны атлантам и даже происходят от них, например как один из рабских видов, выведенных атлантами из собственной породы; рассказ Финьета такую возможность не исключает.
Что говорят кости и геном
Теперь обратимся к вещественным свидетельствам — к ископаемым костям и последовательностям ДНК, а не к ченнелингу.
Неандертальцы были тяжелее и сильнее нас, с бочкообразной грудью и толстыми костями, мозг же у них был не меньше нашего, а нередко и больше. Они были приспособлены к холоду и прожили в нём 300 000 лет.
И, как показывает археология, почти всё это время они держались одного уклада жизни и почти ничего в нём не меняли (Кун, 2013).
Умели ли они говорить?
Лабораторные данные уверенно склоняются к ответу «да».
Ген FOXP2 теснее всех других связан у нас с речью, и у неандертальцев в нём те же две производные замены, что и у нас. Это прочитали и опубликовали в 2007 году (Краузе и др., 2007), и у тех, кто отказывал неандертальцам в речи, пропал самый очевидный довод.
Анатомию окончательно проясняет подъязычная кость, на которой держатся язык и гортань. Подъязычная кость неандертальца из пещеры Кебара, раскопанная в 1989 году, практически не отличается от нашей (Аренсбург и др., 1989), а биомеханическое моделирование, опубликованное в 2013 году, показало, что нагрузка на неё ложилась так же, как у говорящего человека (Д'Анастасио и др., 2013).
Слух у них был настроен на речь. В 2021 году учёные по томограммам неандертальских черепов измерили наружное и среднее ухо: обе эти части костные (Конде-Вальверде и др., 2021).
Здесь стоит задержаться, потому что «наружное ухо» звучит так, будто речь о видимой ушной раковине. Но раковина хрящевая, а хрящ в погребении исчезает за один сезон. Анатомы же наружным ухом решили называть слуховой проход — канал в височной кости черепа, и он сохраняется так же долго, как любая другая кость. Кто бы ни придумал такое название, о ясности он не заботился.
Среднее ухо — это маленькая полость с воздухом за барабанной перепонкой; в ней три слуховые косточки, крошечные кости, которые передают колебания дальше и усиливают их.
От формы этого пути зависит, какие звуки проходят сильнее, а измерить можно полосу пропускания, то есть диапазон частот, который ухо воспринимает лучше всего. Длинный узкий слуховой проход лучше пропускает низкие частоты, короткий — высокие. Полоса пропускания у неандертальцев оказалась близкой к нашей и захватывала весь диапазон человеческой речи, примерно от 500 до 4000 герц. Такое ухо вырастает, только если с тобой разговаривают.
Было у них и управление дыханием. Его оценивают по ширине позвоночного канала в грудном отделе.
Каждый позвонок — это костное кольцо: массивное тело спереди, а за ним костная дуга, замыкающая отверстие. Сложенные вместе, позвонки выстраивают эти отверстия в канал во всю длину позвоночника, и внутри него, в костных стенах на всём протяжении, лежит спинной мозг. Нервы выходят из него вбок, через небольшие щели между соседними позвонками.
Грудной отдел — это двенадцать позвонков, к которым крепятся рёбра. На этом уровне нервы, выходящие из канала, идут к межрёберным мышцам и к диафрагме, то есть к мышцам, которые управляют дыханием. Чем шире канал, тем больше в нём нервной ткани, а чем больше нервной ткани, тем тоньше управление.
Речи нужно именно тонкое. Обычное дыхание довольно грубо, а говоря, мы ровно и медленно выпускаем воздух и при этом придаём ему форму, и для этого требуется точное управление всей стенкой грудной клетки. Позвоночный канал в грудном отделе у неандертальцев такой же ширины, как у нас, а у шимпанзе он уже (Макларнон и Хьюитт, 1999).
Прежде против неандертальской речи выдвигали высокое положение гортани, о котором судили по основанию черепа. Палеоантропология от этого вывода в основном отказалась: гортань — мягкая ткань, и от неё ничего не сохраняется.
Самое интересное начинается там, где кончаются данные о последовательностях. У нас есть изменения, свойственные только современному человеку, которых нет у неандертальцев, — в генах NOVA1, SLITRK1 и других, и все они относятся к развитию нервной системы. Значит, речевой аппарат у неандертальцев был, а было ли у них всё то, что мы на этом аппарате исполняем, пока неизвестно.
Подъязычная кость
Кебара, 1989-й. Одна кость
из известняка, та самая,
что держит язык на месте,
и она оказалась нашей. Та же форма.
Те же маленькие крылья в обе стороны.
Те же сочленения, и нагрузка на них та же,
что у говорящего рта.
Сто лет мы рисовали их мычащими.
Тяжёлые брови, низкий череп,
первый грубый набросок лица.
А кость всё это время лежала в камне,
раскинув крылья.
Потом уши. Полоса пропускания,
как у нас, настроенная
точно на частоты голоса,
а такое ухо не вырастет,
если нечего слушать.
И вот: холодная долина, костёр,
женщина с челюстью тяжелее
и мозгом больше, чем у тех,
кто её откопал. Она что-то говорит.
Остальные смеются.
200 000 лет
не находить ничего, что стоило бы менять.
Мы назвали это тупостью.
А может быть, это было довольство.
Кто же их убил?
Хуфу, говоривший через Джеймса Э. Чарльза в июле 2019 года, рассказывает, что атланты и лемурийцы обходились с неандертальцами мирно. Агрессивны были ануннаки с их опытами над ДНК, и когда неандертальцы стали им противиться, ануннаки их уничтожили (Джеймс Э. Чарльз, Хуфу). Они считали неандертальцев низшими, не вполне разумными существами.
Подозреваю, что ануннаки сделали это нашими руками.
Неандертальцы занимали Европу и Западную Азию. Небольшие общины были рассеяны по тысячам долин на двух материках, на пространствах, которые пешком проходят месяцами. Обойти каждую долину — годы работы для того, кто будет ходить.
А к тому времени мы, надо полагать, уже были военной силой. Сначала нас создали рабочей силой для рудников, а следом, по всей видимости, — силой, которая захватывает землю и удерживает её: агрессивной, послушной и многочисленной.
То есть ровно такое орудие, какое требовалось для этой работы.
Ходили мы.
Как они кончились
Обычно говорят, что неандертальцы исчезли около 40 000 лет назад. Это эвфемизм.
Мы их убили. И не только их. В человеческой ДНК прослеживаются семь парачеловеческих народов, и все они исчезли, а уцелел только один вид. Это не совпадение.
Скажу прямо, почему победили мы, и это нам не комплимент.
Мы утратили телепатию и сострадание, а на их место пришла соревновательность. Она и дала нам преимущество. Тому, кто чувствует то же, что чувствует другой, нелегко его уничтожить.
Та же утрата принесла и другое: беспокойство, готовность экспериментировать, бросать то, что работало, и пробовать то, чего ещё никто не пробовал. Мы менялись быстро, а они нет. И язык у нас развился дальше, чем у них.
Цена этого видна сегодня. Мы не знаем сострадания к природе, мало его у нас и друг к другу, и соперничаем мы даже внутри собственного вида. А неандертальцы, по словам ченнелинговых источников, были добрее и миролюбивее нас и почти без изменений хранили один уклад жизни 200 000 лет.
Мы были хуже, и именно поэтому победили.
Как произошло смешение
У каждого человека, чьи предки пришли не из Африки, от 1 до 4% ДНК — неандертальские. Учёные называют этот путь интрогрессией, а попросту говорят, что неандертальская ДНК к нам «проникла». Оба выражения — эвфемизмы.
Направление можно прочитать по самой ДНК, и для этого достаточно простого подсчёта.
У женщин две X-хромосомы, у мужчин одна. Поэтому в любой популяции две трети всех X-хромосом приходятся на женщин и треть на мужчин, а остальные хромосомы поделены между полами поровну. Значит, ДНК, пришедшая через мужчин, попадает в генофонд, где X-хромосома представлена слабее, и на X её оседает меньше, чем в остальном геноме. С ДНК, пришедшей через женщин, всё наоборот.
На X-хромосоме неандертальской ДНК всего 16–34% от её доли на остальных хромосомах. Резкое снижение — признак ДНК, пришедшей через мужчин.
Выходит, около 55 000 лет назад мужчины были неандертальцами, а женщины — из нашего вида. Если понимать такую картину так, как её обычно понимают, они нас завоевали.
А до этого всё происходило наоборот. Примерно на 250 000 лет раньше современные люди влились в неандертальцев, и перекос там в женскую сторону: наши мужчины, их женщины. В результате около 6% неандертальского генома стало человеческим.
Сначала мы завоевали их. Потом они завоевали нас. А потом мы их добили.
Такую же картину на X-хромосоме могут дать и другие биологические механизмы, и полностью отделить их от этого нельзя, так что вопрос пока не решён.
Что в итоге
Под наши условия отбора неандертальцы подходят: атлантическое побережье, не наш вид, жили на этой планете 400 000 лет, и в каждом человеке, чьи предки пришли не из Африки, их ДНК есть в измеримой доле.
Но ни один эзотерический источник не помещает их в Атлантиду, а два прямо уводят от неё.
Это не опровержение: прямо такого вопроса ни одному ченнелеру никто не задавал. Но именно поэтому нельзя назвать их ответом, и именно поэтому они, возможно, — опытная линия, которую поселили на Земле, а не ветвь самой Расы.
Вешуанцы, PH6
Второй из трёх народов никто никогда не видел.
Ни костей, ни черепа, ни орудий, ни стоянки, ни могилы. От них осталась только ДНК в людях, живущих сегодня на атлантическом побережье Западной Африки. Их открыли в 2020 году Дурвасула и Санкараман, опубликовав статью в журнале Science Advances (Дурвасула и Санкараман, 2020), и с тех пор об этой находке знают только специалисты по популяционной генетике. Имя, которым мы их здесь называем, придумано: своего у них нет.
Их след найден у четырёх народов: у йоруба и эсан в Нигерии, у менде в Сьерра-Леоне и у гамбийцев. У этих четырёх народов вешуанцам принадлежит от 2 до 19% наследственности, смотря по человеку и по народу (Дурвасула и Санкараман, 2020).
Ни у кого из ныне живущих людей во всём мире нет такой большой доли парачеловеческой ДНК — она в несколько раз больше неандертальской.
Их линия отделилась от наших предков где-то между 360 000 и миллионом лет назад, то есть так же давно, как неандертальская, или ещё раньше. И народ, от которого пришла эта ДНК, был не горсткой людей: по оценке, в нём было от 22 000 до 28 000 человек (Дурвасула и Санкараман, 2020). Это уже не община, а целый народ.
Когда вешуанская ДНК влилась обратно в нашу линию, известно хуже всего. Оценки разбросаны от 124 000 лет назад почти до наших дней, и разброс так велик, что я привожу его как промежуток, а не как дату.
Что требуют источники и что есть у вешуанцев
Отбор, описанный выше, вешуанцы проходят быстро. А если не торопиться, то главное здесь — место.
Скотт-Эллиот, писавший в 1896 году по ясновидческим прочтениям Ледбитера, не просто говорит, что Атлантида была недалеко от Африки. По его словам, атланты основали поселение на самом Африканском материке, на побережье, где сегодня Гана и запад Нигерии, и с этого поселения началась атлантическая раса (Скотт-Эллиот, 1896). Названа колония, названо место, и сказано, что отсюда пошёл весь народ.
А четыре народа, у которых есть вешуанская ДНК, живут цепочкой как раз вдоль этого побережья: йоруба и эсан в Нигерии, менде в Сьерра-Леоне, гамбийцы в Гамбии. Все они на одном отрезке западноафриканского берега, все обращены к Атлантике. И больше нигде в мире этой ДНК нет.
Значит, неизвестный парачеловеческий народ оставил свою ДНК именно там, где, по словам Скотт-Эллиота, началась атлантическая раса.
Что касается доли, то 15–20%, которые называет Финьет, атлант, говорящий через Джеймса Э. Чарльза, и 19% у вешуанцев близки, но слишком опираться на эту близость не стоит: обе цифры приблизительны. Совпадение полезное, но слабое.
Что касается вида, то вешуанцы отделились от наших предков раньше неандертальцев, а значит, по любой мерке, какой пользуется генетик, они не принадлежат к нашему виду.
Чего сказать нельзя
Ничего нельзя сказать о теле. Нет ни скелета, ни черепа, неизвестны рост и лицо, нет ни орудий, ни погребений, нет ничего, что можно датировать по радиоуглероду. Вешуанцы существуют только как ДНК внутри живых людей.
И ни одного ченнелера о них не спрашивали. Статья о них вышла шесть лет назад в специальной литературе, и этот вопрос так никто и не задал.
Место вешуанцев в нашей собственной истории
Чтобы понять, что это могло бы значить, нужно держать перед глазами наши собственные даты.
Современному человеку около 300 000 лет. К этой цифре ведут два независимых пути, и они сходятся. Древнейшие кости с лицом современного человека найдены в Джебель-Ирхуде в Марокко, и им 300 000 лет (Ублен и др., 2017). А если сосчитать различия в ДНК людей со всего света и вычислить, когда у них был последний общий предок, получается от 250 000 до 350 000 лет (Шлебуш и др., 2017).
Если идти по нашей линии назад, картина такая. Около семи миллионов лет назад наши предки расходятся с предками шимпанзе (Лангерграбер и др., 2012). Около 600 000 лет назад линия, из которой выйдем мы, расходится с линией, из которой выйдут неандертальцы и денисовцы (Прюфер и др., 2014; Мейер и др., 2016). Около 300 000 лет назад облик современного человека складывается в тот, что мы видим до сих пор.
Теперь поставим на эту шкалу вешуанцев.
Их линия отделяется от наших предков где-то между 360 000 и миллионом лет назад. Как раз в это время собиралась та смесь, из которой вышли мы.
Отсюда напрашивается толкование. Часть атлантов вошла в эту смесь, а одна группа — нет. Она держалась особняком и не смешивалась, пока всех остальных собирали из всего подряд.
А потом, когда-то за последние 124 000 лет, эта группа вернулась. Её ДНК влилась в народы западноафриканского побережья и сохранилась в них до сих пор.
Выходит, внутри этих четырёх народов может скрываться сравнительно чистая атлантическая линия, которая после нескольких сотен тысяч лет разлуки соединилась с сильно смешанной.
Это объясняет и то, почему вешуанцы кажутся генетически такими далёкими от нас. Далеки они не потому, что чужие, а потому, что смесь — это мы, а они нет.
Коримийцы, PH7
Третий народ — самый новый: его нашли в этом году.
Как и другие «призрачные популяции», коримийцев нашли, не имея ни одной кости. Способ тот же, что описан выше. В геномах живых людей ищут гаплотипы, то есть участки ДНК, которые наследуются целиком, и отбирают те, что длинны и при этом отличаются от обычной человеческой ДНК гораздо сильнее, чем может отличаться человеческий гаплотип. Именно такие участки когда-то отделились от нашей линии, долго эволюционировали сами по себе, а потом вернулись. Затем смотрят, не собираются ли многие такие гаплотипы в группу, указывающую на один источник. Если собираются, а источник не совпадает ни с одной раскопанной находкой, значит, найден новый народ.
Анализ, открывший коримийцев, опубликован в июле 2026 года (Чжан и др., 2026).
Их линия отделилась от наших предков около 800 000 лет назад, примерно тогда же, когда отделилась линия неандертальцев и денисовцев. Значит, это третья ветвь от того же ствола и на той же глубине, а о её существовании никто не знал.
У каждого человека на этой планете около 1% ДНК — коримийские: у африканцев, европейцев, папуасов — у всех в одинаковой мере, откуда бы ни происходили их предки.
Почему всё дело во всеобщности
Вклад всех остальных парачеловеческих народов распределён пятнами. Неандертальской ДНК нет в Африке, но она есть за её пределами. Денисовской больше всего на Новой Гвинее, а к Европе она сходит на нет. Вешуанская есть у четырёх западноафриканских народов и больше нигде.
Эта пятнистость сама по себе о многом говорит: скрещивание произошло уже после того, как наши предки расселились, в одном месте и с одним народом.
У коримийской ДНК пятен нет вовсе. А такое возможно только одним путём.
Наш вид возник в Африке и большую часть своей истории там и оставался. Около 60 000–70 000 лет назад одна группа ушла оттуда и заселила остальной мир, и все люди за пределами Африки происходят от неё. Значит, всё, что есть в одинаковой мере и у африканцев, и у остальных, должно было появиться в человеческой популяции ещё до этого исхода.
Следовательно, коримийское скрещивание старше 70 000 лет. Верхнюю границу задаёт наш собственный вид: раньше 300 000 лет назад нас ещё не было, и получать было некому.
Итак, где-то между 300 000 и 70 000 лет назад. Это раньше всех остальных скрещиваний в нашем списке.
Что это значит для нашего поиска
Эзотерические источники помещают атлантов на эту планету ещё до появления нашего вида. Что бы они нам ни дали, дали они это рано — тогда или почти тогда, когда собирали наш собственный род.
Из семи парачеловеческих народов только вклад коримийцев уходит в такую глубину.
Всё остальное пришло позже, в сложившееся человечество, которое уже расселялось по свету. А коримийский материал был в нас, когда нас ещё только создавали.
И в чём здесь трудность
Именно то, что коримийцы стоят у самого корня, делает их кандидатами. И именно поэтому невозможно сказать, каким из народов, названных в ченнелинговых источниках, они были.
Согласно эзотерической традиции, в исходную смесь наряду с лемурийцами и атлантами вошли двадцать или больше внеземных рас. Каждая внесла свою долю на той же глубине, в ту же эпоху и в ту же предковую популяцию. И каждая оставила бы в современном геноме один и тот же след: всеобщий, древний и ничего не говорящий о месте.
Так что коримийцы могут оказаться атлантами. С тем же успехом они могут оказаться любым из внеземных народов, трудившихся над нами, а таких было очень много. Генетика указывает на реальный народ, но ничего не говорит о том, какое из имён в традиции ему принадлежит.
Что мы знаем и чего не знаем
Мы знаем, что они существовали. Знаем, когда их линия отделилась от нашей. Знаем приблизительно, когда они вернулись, и что это было рано. Знаем, что их ДНК есть у всех, около 1%.
Мы не знаем, где они жили: ничего не раскопано, и генетические измерения не указывают ни на какое место.
Мы не знаем, как они выглядели: ни костей, ни черепа, ни роста.
И ни одного ченнелера о них не спрашивали. Статья вышла два месяца назад, и этого вопроса никто никому не задавал.
Последнее исправить проще всего, и это первое, что напрашивается сделать дальше.
Четыре народа, отложенные в сторону
Четыре народа из семи при отборе мы отложили. Каждому посвятим по абзацу — отчасти потому, что три из них относятся к другой половине нашего поиска, а отчасти потому, что вопрос об одном из них по-настоящему остаётся открытым.
Денисовцы, PH2. Азия и острова Тихого океана; больше всего денисовской ДНК на Новой Гвинее и у австралийских аборигенов, около 5%. Во всех источниках, где описана география Му, это земли Лемурии. Доводы за то, что денисовцы и есть лемурийцы, изложены во второй части книги. Ничто в них не указывает на Атлантиду.
Равинийцы, PH4. Острова Юго-Восточной Азии — те же края и тот же вывод. Их так и не сопоставили ни с одним прочитанным геномом, и их вклад не измерен. Это лемурийские земли.
Тамекийцы, PH5. Самый древний народ в нашем списке, причём с большим отрывом: их линия отделилась от общих предков — наших и денисовских — около 1,8 миллиона лет назад (Роджерс и др., 2020). Прямо в нас их ДНК нет. Она влилась в денисовцев и дошла до ныне живущих людей только у тех, кто унаследовал денисовскую ДНК. Так что их вклад, каким бы он ни был, ушёл в восточную половину нашей истории.
Кроме того, это единственный народ в списке, для которого стоит всерьёз рассмотреть происхождение не с нашей планеты. Их останков не находили нигде на Земле. Их линия отделилась гораздо раньше, чем у любого другого парачеловеческого народа. И свою долю они внесли в денисовцев, а не в нас, так что, если денисовцы — лемурийцы, тамекийцы внесли вклад в саму Лемурию.
Сильдарийцы, PH3. Южная и Центральная Африка, вдали от побережья; от 4 до 6% у койсанских народов, у мандинка и у других. Их линия отделилась от наших предков очень рано.
Мы отложили их потому, что они живут в глубине материка, вдали и от Атлантики, и от Тихого океана, но этот довод слабее, чем кажется. Народы переселяются. Люди, у которых сегодня есть сильдарийская ДНК, живут там, где живут сейчас, и это мало говорит о том, где жили сами сильдарийцы.
Ни один эзотерический источник не указывает на них ни в ту, ни в другую сторону. Ничто их не исключает. Они остаются в поле зрения, ни к чему не отнесённые.
Как было создано человечество
Даты из последних разделов складываются в общую картину, и я изложу её прямо, потому что вся эта книга зависит от того, какая из двух её версий верна.
Обычная биология видит в этой последовательности эволюцию: один вид постепенно превращается в другой под давлением обстоятельств, и никто этим не управляет. Она видит в ней восхождение: бактерии, потом рыбы, потом обезьяны, потом мы, и каждая ступень лучше прежней, а человек стоит на вершине.
Эзотерическая традиция говорит обратное, и на этом стоит вся эта часть книги.
Мы не поднялись снизу. Нас создали сверху вниз. Материалом служили внеземные народы с огромными способностями и два парачеловеческих народа, уже жившие здесь, и созданное из них оказалось меньше того, что в него вложили. Мы — уменьшенная копия.
Лемурийцы жили на этой планете ещё до того, как вымерли динозавры. Атланты пришли после них. А кроме них участвовали двадцать или больше внеземных рас, среди них Лира, Вега, Плеяды, Сириус, Процион, Тау Кита, Андромеда, Арктур, а также линии рептилоидов, Серых и ануннаков (Коллиер).
Такой список возможен только потому, что все, кто в нём есть, уже были в родстве. И в моих собственных сеансах с Джеймсом Э. Чарльзом, и в опубликованных посланиях Башара говорится, что примерно 40% нашей галактики населяют потомки лирийцев — человекоподобных млекопитающих в целом того же рода, что и мы. Расхождения там, в космосе, длились гораздо дольше всего, что происходило на этой планете, но это расхождения внутри одной семьи (Джеймс Э. Чарльз; Анка, Башар).
К тому же скрещивали намеренно, в лабораториях, и делали это существа, которые могли попробовать, а потом попробовать снова. Только так далёкие друг от друга линии вообще удалось заставить давать общее потомство.
Атланты и сами много этим занимались. Кейси описывает подземные лаборатории под их городами, где выводили живых существ для работы, и, по его рассказу, гибель Атлантиды прямо вытекает из спора о том, что там было создано (чтения Кейси). Энки, говорящий через Джеймса Э. Чарльза, рассказывает, как изучали ранние человеческие виды и из подходящей породы создавали более совершенного человека (Джеймс Э. Чарльз, Энки). Атланты были и материалом для опытов, и среди тех, кто эти опыты ставил.
И работа шла не по одной линии. Энки говорит, что Китай и азиатские края с самого начала были за арктурианцами и что его собственная группа там не вмешивалась (Джеймс Э. Чарльз, Энки). Значит, было по меньшей мере две отдельные программы, их вели разные народы в разных частях света, и у каждого были свои интересы.
Если читать так, даты перестают быть вехами эволюции и становятся этапами опытов.
600 000 лет назад линия разделяется, и одновременно испытывают несколько вариантов. Неандертальцы — один из них.
300 000 лет назад облик современного человека складывается в тот, что мы видим до сих пор: в этот момент одна конструкция закрепилась.
Человеческие расы появились гораздо позже. Их создали, снова и снова вливая чужую ДНК в уже сложившиеся популяции, и в разные места заложили разные способности. Именно эти различия и позволили строить империи, а одним народам — расселяться и умножаться за счёт других.
И ничто из этого не закончилось. Процедуры, связанные с размножением, о которых рассказывают похищенные, — это та же работа, и она продолжается в нашем поколении.
Оговорка
Рассказ выше легко принять за более стройную историю, чем она была на самом деле. В нём говорится, что породы отбирали и над ними работали, а это наводит на мысль, что каждый раз начинали с небольшой группы. Небольшая исходная группа — это «бутылочное горлышко»: узкое место, через которое проходит вся будущая популяция, так что все последующие поколения происходят от немногих. «Бутылочные горлышки» случаются и оставляют ясный след: у популяции, прошедшей через такое, разнообразия гораздо меньше, чем у той, что не проходила.
Но нет нужды думать, что всё шло так от начала до конца. Те же источники допускают и другую картину. Разные народы очень долго основывали здесь колонии, каждый в своих краях. Колонии росли, расселялись, встречались, смешивались и воевали. Одни поглощали другие, одни вытесняли других. Всё это время на планете жило много народов, и то, что издалека выглядит одной линией, над которой работали, может оказаться уцелевшей нитью куда более бурной жизни.
При таком прочтении прямая лабораторная работа — лишь часть случившегося, а остальное — обычная история народов, шедшая своим чередом между теми, кто уже жил здесь. Колонии соперничали, сливались и захватывали друг друга, а намеренные вмешательства случались время от времени.
Это объяснило бы то, что генетика находит снова и снова. В нашей родословной нет одной чистой линии происхождения. Есть ветви, которые расходятся и сходятся вновь, есть вклады народов, которых никто не может опознать, и следы смешения почти на любой глубине, куда ни загляни. Именно это и оставляет после себя многолюдная планета.